— Что это? — воскликнул ведущий телепрограммы «Галактика сегодня».
Адмирал вздрогнул, начал искать взглядом задавшего вопрос, и тут раздался сигнал тревоги, следом послышался голос компьютера:
— Общекорабельная тревога! Экипажу немедленно покинуть станцию! До столкновения с планетой осталось три секунды!
Что можно сделать за три секунды? Да ничего! Палуба уже не вибрировала, а ходила ходуном, лишая людей возможности сделать хоть один шаг.
— Ваша станция разваливается! — истерично заверещала ведущая аналитической программы «Что нам говорят».
— Всем соблюдать спокойствие! — Адмирал Рибе Коллинг наконец-то вышел из ступора. — Двигатели вышли на максимальный режим, но скорость еще недостаточная.
В этом момент двигатели замолкли, под неприятный визг сервомоторов закрылись двери аварийной герметизации. В помещении повисла напряженная тишина, готовая в любой момент взорваться паникой с непредсказуемыми последствиями. Вице-адмирал Ганнерс Халлен покосился на броневой лист наружной защиты, который перекрыл внешний обзор из кают-компании, вздохнул и громко произнес:
— Компьютер! Доложить траекторию движения и окружающую обстановку!
Никакого ответа, адмиралы и гости боевой станции недоумённо переглянулись. Такого не может быть! Компьютер работает на принципе оптического преломления видимого и невидимого спектра частотно-модулированного излучения. Нет ни единой механической детали, и поломка невозможна даже теоретически, а тут молчок. Если электронный мозг погиб, то и находящимся на станции людям жить осталось совсем недолго.
— Командирам отделений! Открыть вручную двери аварийной герметизации!
Для вице-адмирала Ганнерса Халлена подобный вариант показался наилучшим. Однако первые же попытки провернуть маховики механического привода показали бессмысленность подобной затеи. Сервомоторы надёжно держали запоры, и пересилить их выше человеческих возможностей.
Сергей только изредка поглядывал на голограммы, показывающие обстановку в местах большого скопления людей. Рядовой состав с безразличием ожидал команд своих командиров, офицеры и вахта в Главном командном пункте искали возможность связаться с вышестоящими начальниками. Так что эмоциональный накал присутствовал только в кают-компании и только в журналистской среде. Эти люди привыкли принимать самостоятельные решения, зависимое состояние, тем более в положении полной неизвестности, их сильно раздражало. Не надо быть гадалкой, чтобы предсказать скорый бунт. Наконец компьютер подтвердил выход в галактическую сеть, и Сергей без промедлений телепортировался на корабль-шпион. Здесь и без его участия доведут начатое до конца, зато в других частях галактики присутствие президента крайне необходимо.
— Адмирал Рибе Коллинг нас здесь собрал для демонстрации собственной импотенции! — ехидно выкрикнула Ёре Драмн, ведущий аналитик вечерних новостей.
— У него слишком тяжелые погоны! — откликнулся военный обозреватель столичной газеты. — Все силы уходят на их удержание!
— Адмирал! — не унималась Ёре Драмн. — Так будет «Эхо галактики» или нет?
— Ему бы аперитивчику, — посоветовала ведущая аналитической программы «Что нам говорят».
— Госпожа Эле, попридержите свой язык! — грозно рявкнул вице-адмирал Ганнерс Халлен. — Вы на корабле, а не в жёлтой редакции.
— О! Как знакомо! Сначала прилюдно обгадились, затем начали несносно вонять! — Ёре Драмн вступилась за подругу по ремеслу.
— Вы только что стали свидетелями прекрасного боевого качества нашей новой станции! — с пафосом выкрикнул адмирал Рибе Коллинг.
— Бросьте, адмирал, — с ленивой вальяжностью заметил ведущий телепрограммы «Галактика сегодня».
— Я давно заметил, что вы, господин Лут Пере, все видите в черном свете!
— Вы не правы, — последовал снисходительный ответ. — Сегодня я видел белые как мел лица наших адмиралов.
— Как вы смеете! — выкрикнул вице-адмирал Ганнерс Халлен. — Перед вами лучшие люди нашего государства!
Он собрался ещё что-то сказать, но отвернулся. Сложилась патовая ситуация, по уму необходимо срочно навести порядок, для чего требуется выдворить из кают-компании нарушителей дисциплины. Но как? Аварийная герметизация исключает любое не санкционирование открытие дверей, а компьютер не отзывается. Журналистская братия прекрасно осознавала беспомощность адмиралов, со всех сторон слышались оскорбительные выкрики и свист. Если для гостей поднятый шум являлся ширмой, за которой они хотели скрыть свой страх и неуверенность, то военные напряглись. Свист на корабле не просто дурной тон, это плохая примета! Многие века давно скрыли истоки возникшего суеверия, но свистеть и держать руки в карманах нельзя, это знал каждый.
Злой рок как будто дожидался этого свиста. Кают-компанию залил яркий, серебристый свет, а когда люди проморгались, то увидели себя в окружении военных. Незнакомая тёмно-синяя форма с высокими белыми ботинками, в руках странное оружие, а главное — лица, медный цвет кожи и грубые черты вызывали смутные ассоциации. Лут Пере, присматриваясь, сделал шаг к ближайшему десантнику и получил болезненный удар. Тут же раздался приказ на незнакомом языке, захватчики синхронно выполнили какую-то манипуляцию со своим оружием, после чего на кончиках тонких стволов появились блестящие ножи. Серьёзное предупреждение! Теперь тычок ножом закончится более чем печально. Сумбур мыслей и невероятных предположений завершился истошным воплем:
— Тольтеки!!! — крикнула госпожа Эле и рухнула в обморок.
Затворники кают-компании являлись не только образованными, но и высоко эрудированными людьми. Смысл слова «тольтеки» был мгновенно понят, боевая станция провалилась в другую галактику!
— Вы нас сюда заманили, вы нас отсюда и вытаскивайте, — обращаясь к адмиралу Рибе Коллингу, крикнул политический аналитик журнала «Галактика».
— Готовьтесь получить судебный иск! — поднимаясь с колен, пригрозил Лут Пере.
— Вы обращаетесь к тольтекам? — ехидно заметила Ёре Драмн.
Все эти фразы, по сути, являлись жалкой попыткой сохранить присутствие духа, ибо каждый понимал невозможность возвращения домой. Дело не во встрече с давно позабытыми врагами, а в непреодолимом расстоянии до родных миров. Возникла тягостная пауза. Одни кусали губы, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания, другие раскачивались, обхватив голову руками, каждый переживал по-своему.
— А вы, Рибе Коллинг, начальник Адмиралтейства Свободной галактики, — послышались слова с чудовищным акцентом.
Люди вздрогнули и посмотрели на коренастого мужчину с резкими, словно вырубленными топором чертами лица.
— Я Хуан Домерьяху, адмирал флота Чили, — продолжил тольтек. — Никак не ожидал заполучить сразу столько высокопоставленных пленников.
— Вы должны вернуть нас обратно! — решительно произнёс вице-адмирал Ганнерс Халлен. — Наше правительство заплатит хороший выкуп!
— Я вам ничего не должен, — равнодушно ответил Хуан Домерьяху. — И выкупать вас никто не будет.
— Это ещё почему? Свободная галактика никогда не бросала своих граждан!
— Если в формате пропаганды в идиотской войне с Единой галактикой, то да. А сейчас вы просто исчезли.
— В чём разница?
— Появились вакантные места, от вас откажутся ради продвижения «своих» кандидатов. Вас бросят, ставлю девять к одному.
— Вы обязаны соблюдать традиционные нормы международных правил! — нервно выкрикнула Ёре Драмн.
— Кстати, кто из вас знает наши традиции обращения с пленными?
Вопрос повис в воздухе, никто из присутствующих никогда не интересовался подобной темой.
— И какие же они? — вежливо поинтересовался вице-адмирал Ганнерс Халлен.
— Мы приносим их в жертву богам.
— Интересные обычаи, — скривился Лут Пере. — И как это выглядит?
— Пленного кладут на специальное ложе, затем ему вскрывают вены, вырезают печень и сердце. Вы поняли?
— Ваши граждане на подобное варварство смотрят спокойно?
— Нет, конечно. Они танцуют.
— Вы адмирал флота Чили, — желая уйти от неприятной темы, спросил начальник Адмиралтейства. — А сколько всего флотов?
— Не знаю. — Хуан Домерьяху откровенно удивился вопросу. — Полагаю, что сотни полторы.
Ступор — так можно было охарактеризовать реакцию присутствующих. Маруты и хананеи обладали мощным и примерно равным количеством кораблей, сведенным в семь флотов. Реально в боевых операциях с каждой стороны принимали участие только четыре, остальные корабли находились в резерве на случай эскалации или непредвиденных событий. Война — это в первую очередь деньги. Содержание эскадры, без учета пополнения боезапаса, обходится в серьёзную копеечку, где расходы на экипаж не превышают и четырёх процентов.
