Брен позвала бармена, и, к ее удивлению, он сразу же подошел.
— Вам что-то налить?
— Я хочу танец.
— Пятьдесят долларов. Сядьте за пустой столик, если сможете его найти.
— Нет. Приватный танец.
— Молодец, Брен, — пробормотала Кэндис.
— Бармен задумчиво посмотрел на Брен.
— Кто Вам нужен?
— Вы знаете кто. Она оставила мне вчера записку.
Он кивнул, нагнулся и достал что-то из-под барной стойки.
— Четвертая комната слева.
— Сколько это стоит? Он покачал головой.
— Уже оплачено.
— Спасибо.
Бармен пожал плечами и отошел, чтобы обслужить множество мужчин и женщин, ждущих напитков.
— Мне можно посмотреть? — спросила Кэндис.
— Не в этот раз, — сказала Брен. Кэндис схватила ее за руку.
— Хочешь сказать, когда-нибудь я смогу?
— Не знаю. Может быть, будет интереснее, если она будет смотреть на нас.
Кэндис широко открыла рот.
Смеясь, Брен осторожно закрыла рот Кэндис.
— Над тобой так забавно шутить.
— Еще бы.
— С тобой все будет хорошо, если я оставлю тут тебя одну?
— А с тобой — если я оставлю тебя одну там?
— Конечно. — Брен повернула ключ в замке. — В конце концов, я собираюсь только смотреть.
Глава двадцать третья
Лиз и Рэйли держались за руки, пока шли от квартиры Рэйли до дома Лиз, который был в паре кварталов оттуда. Хотя было уже почти двенадцать, по Риттенхаус Сквер прогуливались парочки, и из открытых дверей баров слышалась музыка. Если бы Лиз позволила себе помечтать, она могла бы притвориться, что она на свидании. Она подумала, что она свободна и может отдаться своим чувствам, и радоваться новым отношениям, но эта эйфория продлилась всего пару секунд. Она вспомнила, что она вряд ли может назвать себя свободной. У нее есть обязательства, которые гораздо важнее мечтаний об отношениях, которых может и не быть. Меньше чем через шесть месяцев она будет так занята метаниями между работой и новорожденным ребенком, что ей вряд ли будет дело до самой себя, не говоря уже о других людях и, тем более, отношениях.
— О чем ты думаешь? — спросила Рэйли.
— Нет, ни о чем. А что? Я бормотала под нос? Я иногда думаю вслух.
— Нет, но ты вздохнула так, будто тебя что-то расстроило.
Лиз не предполагала, что Рэйли настолько хорошо чувствует ее настроение. Никто другой, кроме, может быть, Кэндис или Брен, не мог ничего увидеть под ее маской спокойной уверенности в себе. Она отпустила руку Рэйли и обняла ее за талию. Рэйли в ответ обвила рукой ее плечи.
— Я не расстроена. У меня был восхитительный вечер. Когда я с тобой, я забываю обо всем, что меня беспокоит.
— Это плохо?
— Нет, это очень хорошо.
— Тогда хорошо, — Рэйли поцеловала ее в висок. — Я не помню, когда я в последний раз была счастлива. А сегодня я счастлива.
— И этого тебе достаточно?
— А почему бы и нет?
Лиз задумалась над этим вопросом. Нормально ли ощущать счастье, если за него придется заплатить кому-то другому, даже если он этого хочет? Честно ли это? И насколько высокой может быть цена?
— А что, если завтра ты будешь несчастна из-за того, что случилось сегодня? — спросила Лиз.
— А ты придешь завтра на игру?
— Да.
— Тогда я буду счастлива.
Лиз схватила Рэйли за пояс джинсов и потянула ее в тень, отбрасываемую тентом закрытого продуктового магазина. Рэйли позволила ей прижать себя к стене. Лиз прижалась к ней и стала целовать. Она играла с языком Рэйли и впивалась в ее нижнюю губу, дразняще покусывала ее и снова погружалась в нее. Рэйли сжала задницу Лиз и направила ее бедро между своих ног. Сначала Лиз хотелось попробовать Рэйли, но теперь она хотела проглотить ее. Она просунула руку между их телами и сжала промежность Рэйли.
Рэйли уронила голову назад на стену, и она схватила Лиз за запястье.
— Не делай этого. Я и так уже не в состоянии думать.
— Извини, — выдохнула Лиз, неохотно убирая руку. Она положила голову на плечо Рэйли. — Обычно я так себя не веду.
— Как? — грудь Рэйли прерывисто вздымалась и опускалась.
— Так, будто мне все время недостаточно. Так, будто мне хочется пробраться тебе под кожу. Так, будто я всю жизнь мерзла, а ты — единственный во вселенной источник тепла. — Лиз подняла голову. — Я говорю, как ненормальная, да? Не может быть, чтобы так было только из-за того что я беременна, да?
— Надеюсь, дело не в этом, потому что я ощущаю почти то же самое, — Рэйли погладила спину Лиз и положила руки ей на ягодицы, все так же прижимаясь к ней. — А я точно уверена, что я не беременна.
Лиз засмеялась.
— Слава Богу.
— Сегодня утром, когда я увидела Джулию в твоей квартире…
— Боже мой, мне так жаль. Прости.
— Все в порядке. Я все понимаю.
— Я просто не хотела, чтобы ты подумала, что я была с ней.
Рэйли поцеловала Лиз и покрепче обняла ее.
— Я подумала так, потому что она выглядела так, будто провела в квартире всю ночь. Часть меня подумала, что это даже хорошо. Я не могу представить, что кто-то может оставить тебя, и я думаю, ты любила ее.
Лиз протестующе хмыкнула, но промолчала, позволяя Рэйли договорить.
— Другая часть меня не хотела, чтобы она претендовала на тебя. Не хотела, чтобы вообще кто-то имел на это право. Я все утро спорила сама с собой, обсуждала обе стороны.
Лиз нетвердо засмеялась, и Рэйли улыбнулась.
— Да, — продолжила Рэйли, — я проигрывала в любом случае. Но когда я встретила тебя утром, я была так рада видеть тебя, что и думать забыла о Джулии. Эти часы с тобой вместе в машине были для меня самыми счастливыми за многие годы. А вечер был более чем восхитительный.
— Я не знаю, что делаю со своей жизнью, — сказала Лиз.
— И я не хочу, чтобы тебе было больно.
— Даже когда я думала, что ты снова с Джулией, я все равно была готова испытать свои шансы. Так что не надо меня отпугивать.
Лиз обняла Рэйли за шею и поцеловала.
— Может быть, это я боюсь.
— Я бы удивилась, если бы ты ни капельки не боялась.
— Рэйли потрепала Лиз по щеке. — Но тебе не нужно бояться меня.
— Я знаю. — Лиз отодвинулась и взяла Рэйли за руку. Часть ее хотела сказать больше. Часть ее хотела жить обещаниями и мечтами. Но она сдержалась, потому что заботилась о Рэйли. Больше чем заботилась.
— Завтра у тебя игра, а я больше не могу так часто ложиться поздно. Проводишь меня до двери?
— Конечно.
Лиз поцеловала Рэйли на прощание на улице.
— Увидимся завтра.
Рэйли медленно отошла, пока Лиз набирала код и открывала дверь. Потом она крикнула:
