что-то не так. — Тебе больно? — спросил мужчина. Стас в ответ попытался только едва заметно кивнуть, но и это у него не вышло.
— Я сейчас позову врача, — всё поняла медсестра и покинула палату.
Вместе с врачом она вернулась быстро. Тот вновь подошёл к молодому человеку. Иван Александрович окинул пациента внимательным взглядом и начал ощупывать его живот.
— Когда будет больно, подай какой-нибудь знак. Можешь моргнуть несколько раз хотя бы, — попросил врач.
Он продолжал ощупывать живот парня и, когда он нажал на одну точку на правом боку, боль стала сильнее. Из уст Стаса сорвался тихий стон, который он не смог сдержать.
— Понятно, — отступил в сторону врач. Он взглянул на Виктора Петровича, который выжидающе смотрел на него. — Мне нужно будет проверить анализы вашего сына и отвезти его на пару обследований, но есть подозрение на то, что воспалился аппендикс. Это ещё не точно. Нужно всё проверить, что дать точный ответ.
— Хорошо, — кивнул головой мужчина.
— Переложите его на каталку и везите на МРТ и КТ. Ещё надо бы сделать УЗИ и рентгеновское исследование брюшной полости, — командовал врач. — Всё. Вперёд.
На этот раз никто медлить не стал. Санитары вместе с медсёстрами быстро переложили молодого человека на каталку.
— Всё будет хорошо, сынок, — ободряюще улыбнулся сыну отец, потрепав его по плечу. — Я буду здесь. Не переживай ни о чём!
Больше ничего глава семейства сказать сыну не смог, потому что его увезли. Стасу же было абсолютно всё равно, куда его везут и что с ним делают. Он был готов на всё, лишь бы живот перестал болеть. Поэтому он стойко терпел, когда проводили все необходимые обследования. Парень даже периодически закрывал глаза и немного задрёмывал, но быстро просыпался от различного грохота. Не успел он опомниться, как его привезли обратно в палату. Перекладывать обратно на кровать Стаса не спешили.
— Мы провели все обследования, — сообщил Иван Александрович, пройдя в палату следом за пациентом, которого завезли на каталке. — Да, всё верно, это аппендикс. Его нужно вырезать. Надо делать операцию. Все анализы и обследования это подтвердили.
— Что? — не ожидал услышать такое Виктор Петрович. Он сразу вскочил со стула, где до этого сидел. — Какая операция? Вы о чём?! Вы посмотрите, как ему плохо, — мужчина махнул рукой на сына. — Он еле разговаривает. А что с ним будет после операции… Ему станет лишь ещё хуже. После прошлой операции он впал в кому! А если он снова впадёт в кому?!
— Виктор Петрович, я понимаю, ваши опасения, — вздохнул врач. — Но если не сделать операцию, ему будет хуже, чем вы можете представить. Нужно оперировать! К тому же он вряд ли вновь впадёт в кому, так как в прошлый раз он впал в кому от полученных травм, а они были серьёзные. Эта операция не такая сложная. Я её делал множество раз, и она пройдёт быстро и легко. Волноваться не о чем. В любом случае операцию нужно проводить.
Отец тяжело вздохнул и с жалостью посмотрел на сына. Мужчине очень не хотелось подвергать сына таким испытаниям, но выбора не было. Станислав тоже перевёл взгляд от врача и взглянул на отца.
— Сынок, ты согласен? Ты не против операции?
Стас, соглашаясь, несколько раз моргнул. Разумеется, он боялся операции, особенно после слов отца, что после прошлой операции он впал в кому, но парень понимал, что выбирать не приходится. Живот ныл очень сильно, и молодой человек понимал, что, если врач говорит, что надо делать операцию, значит надо её делать. Спорить было глупо. Оставалось только согласиться. Врач был профессионалом в этом, и надо было ему доверять. Да и Стас очень сильно хотел избавиться от боли. Операция была необходима!
— Хорошо, — отец опять вздохнул и повернулся обратно к врачу. — Пусть будет по-вашему. Когда операция?
— Не будем долго тянуть. Сейчас сразу и проведу операцию, — моментально сориентировался врач. — Через полчаса примерно. Нужно всё подготовить. Его тоже подготовьте, — кивнул медсёстрам Иван Александрович и вышел из палаты.
Станислав проводил его взглядом и, когда врач ушёл, сделал глубокий вздох. Парень уже рассчитывал, что может расслабиться и заняться восстановлением, но жизнь послала ему ещё одну трудность и испытание. Это молодого человека уже утомляло, но надо было набраться сил и терпеть дальше. Ведь впереди была операция, а после ещё и восстановление после неё. Нужно было приготовиться и настроиться.
Пока Стаса и саму операционную подготавливали к операции, отец всё время крутился возле сына, пытаясь его поддержать и как-то помочь. Но как бы отец не старался, у него это не особо получалось. Парень всё равно очень нервничал, и поделать с этим ничего не мог. И вот наконец-то молодого человека повезли к операционной. Ему сделали какой-то укол, всё закружилось, завертелось и последнее, что Стас помнил, как ему поднесли к лицу маску, он сделал пару вздохов и отключился.
Станислав уже около двадцати минут лежал на кровати, смотря то на потолок, то на стену, то на отца, который читал книгу. У молодого человека сильно ныл шов, бок, болела спина и шея. Он уже не знал, куда от этой боли деваться. Он пытался отвлечь себя какими-то мыслями, но ничего не получалось.
Парню неимоверно хотелось заговорить и попросить у отца обезболивающее, но Стас был так слаб, что не мог даже разомкнуть уста и сказать слово. Он мог только смотреть на отца и беспомощно моргать. А отец даже не отрывал глаза от книги, увлечённо читая что-то и не обращая на него внимания. Сын попытался опять приоткрыть рот и позвать его, но безрезультатно.
Глаза молодого человека начали становиться влажными. От беспомощности наворачивались слёзы. Стас уставился в потолок, напрягаясь и пытаясь удержать слёзы. Плакать, когда рядом сидел отец, сын не хотел. Казаться таким слабым перед ним парень не желал. Но вот силы всё же совсем сдали, и по щеке побежала первая слеза.
— Сынок, что такое? — наконец-то взглянул на сына отец. Он поспешно отложил в сторону книгу и вытер со щеки парня слезу. — Тебе что-то нужно? — заглянул в лицо сыну глава семейства.
Стас, встретившись взглядом с отцом, уже в который раз попытался приоткрыть рот и сказать хоть что-то, но сил также не было.
— Ты пить хочешь? — спросил глава семейства и положил ладонь ему на плечо. Молодой человек попытался хотя бы отрицательно качнуть головой, если не получалось ничего сказать, но голова даже не шевельнулась. Парню ничего не оставалось, как просто продолжать смотреть на отца, молясь, чтобы он догадался, что ему
