Читаем без скачивания Царь Иисус - Роберт Грейвз

— Брат мой, иди и скажи всем, что отныне у вас есть еще один друг — иудей!

Змей уполз в пустыню, и с тех пор Иисус уже никогда не боялся змей, а слово псилла он сказал своим ученикам незадолго до того, как был распят на кресте.

Гадитянин не последовал примеру Иисуса.

— Мне не нужно твое слово, — сказал он псиллу. — В моей стране со времен Гада нет ни одной змеи.

При расставании Иисус и гадитянин, успевшие полюбить друг друга, обменялись подарками. Гадитянин отправился в Африку, а Иисус вернулся в Назарет к своему ремеслу и размышлениям обо всем, что узнал за прошедшие годы. Расходясь в разные стороны, они условились, что, если кому-нибудь из них придется покинуть родину, он будет искать убежища на родине друга.

Глава семнадцатая ЧЕТЫРЕ ЗВЕРЯ ХОРИВ

В Назарете Иисус, найдя свою мать в добром здравии, ненадолго поселился в ее доме. Она не задавала ему вопросов, и он почти ничего не рассказал ей о том, что было с ним в Египте. От нее же он узнал, что его брат Иосий процветает в Вифлееме, а Иаков постепенно становился все более и более набожным и в конце концов, дав обеты, поселился в Нижнем Заиорданье с людьми, называющими себя евионитами, или «бедными людьми». Секта евионитов отделилась от ессеев, от которых евиониты отличались главным образом нежеланием изучать астрологию, отказом стричь волосы, нить вино и вести отшельнический образ жизни. Они считали своей задачей призывать людей к покаянию и молитве, отрицательно относились к кровавым жертвоприношениям, а Пасху праздновали, как это делали их предки, то есть как праздник уборки ячменя, признавая ложным то место в Книге Исхода, которое требует от благочестивых евреев каждый год приходить в Иерусалим, чтобы съесть пасхального барашка. Они многое отвергали в Моисеевых книгах, принимая, например, всего лишь несколько стихов из Книги Второзакония, которая была впервые написана во время правления доброго царя Иосии и придала как бы древность и святость Храмовым обрядам. Жили они на милостыню, но никогда ее не просили. Заиорданцы считали для себя честью содержать этих святых людей, чьи колени были такими же грубыми, как ступни, ибо они много времени проводили в молитвах.

Иисус стал работать вместе с плотником из Капернаума Иудой, который походил на него и фигурой и цветом волос. А так как их все время видели вместе за двуручной пилой, то Иуду прозвали Близнец, по-арамейски Фома. Чуть ли не каждый третий житель Назарета звался Иудой, поэтому все они получали прозвища. Иисус постоянно ходил в синагогу и, когда наступала его очередь, подавал священные свитки старцам, которые их читали, а потом убирал в священный сундук. Иногда он сам читал молитвы, однако избегал толковать Закон и показывать свое умение творить чудеса, которому научился в Египте. Он терпеливо дожидался знака. Дожидался целых семь лет, живя уже в доме Фомы и раздавая беднякам большую часть заработанного, ибо близко к сердцу принял завет из Книги Товита: «… милостыня избавляет от смерти…»

В конце концов знак ему был дан. Это случилось, когда к нему пришли его братья Иуда и Симон, опять поселившиеся в Кане. Едва ли не первыми словами, с которыми Иуда обратился к Иисусу, были:

— Брат Иисус, пойдем с нами в Бет ха-Арава очиститься от грехов.

От неожиданности Иисус растерялся:

— Благодарю тебя, брат, что ты заботишься обо мне. Но от каких грехов мне надо очиститься? Что тебе не нравится во мне?

— Какой человек свободен от грехов? Разве ты не совершаешь грех гордыни, вопрошая: «От каких грехов мне надо очиститься?»

— Если я не прав, пусть Бог простит меня! Ты пригласил и нашего брата Иосию?

— Нет. Он обиделся на нас из-за порванной сбруи.

— Неужели из-за сбруи стоит рвать отношения с братьями? Скажите же, кто снимет с меня мои грехи? Такое ведь дано только немногим избранным?

— Брат, разве ты не слышал о чудесах, творимых нашим двоюродным братом Иоанном из Аин-Риммо-на? Он уж точно избранный! У него словно не рот, а горн, он призывает покаяться все четыре части света и посылает в стремительный Иордан грешников, которые приходят к нему. Когда они выходят на берег, то чувствуют себя словно родившимися заново.

— Расскажите же мне о купальщике, возможно, я тоже пойду с ними.

— Семь лет он провел в Каллирое с благочестивыми ессеями, а потом ему разрешили путешествовать. Сначала он крестил всех в Аин-Риммоне, а потом пришел в Бет ха-Арава. Он длинный и тощий, ест рожки и дикий мед, пьет воду и ходит в белом одеянии из шерсти верблюда с кожаным поясом.

— Из шерсти верблюда? Ессеи говорят: кто носит одежду из верблюжьей шерсти, тот или дурак, или грешник, или сам Илия.

— Как так?

— Самый первый запрет в Законе касается как раз верблюда. Верблюд так же нечист, как заяц или свинья. Хотя наш праотец Авраам принял в подарок от фараона верблюдов, нигде не записано, чтобы он притрагивался к ним или ел их мясо. Известно, что Лаван, тесть Иакова, держал верблюда или, по крайней мере, у него было верблюжье седло, однако Лаван не от семени Авраама. У царя Давида тоже были верблюды, но ухаживал за ними измаильтянин, а не израильтянин, да и вьючных животных он использовал только для торговли с Дамаском и Вавилоном. Земля Уц, где жил Иов, находится вне границ Израиля, и, несомненно, уцитяне держали верблюдов. Однако верблюда держать опасно, потому что его шерсть может попасть в еду и осквернить человека, а как же он избегает осквернения, если носит одежду из верблюжьей шерсти?

— Шерсть — еще не мясо!

— Значит, если щетина свиньи попадет в похлебку, вам не станет плохо и вы не выльете ее на помойку? Иоанн не дурак и не грешник, как же он смеет носить верблюжью шерсть? Надеется, что ангелы отведут ее от его рта? Ведь он должен быть человеком среди людей.

— Мы можем тебе только сказать, что, когда в Иерусалиме его допрашивал Высший суд, он отрицал, что он Илия, хотя называл себя пророком, предсказанным Исайей, предвестником, который, призывая к покаянию, расчищает дорогу Царю.

— К тому самому покаянию, к которому призывали все пророки?

— Он говорит, что для нас, евреев, недостаточно хвастать перед всеми: «Мы дети Авраама», — потому что, захоти Господь, и Он все камни в пустыне может обратить в сынов Авраамовых. Еще он говорит, что близится Судный день, что топор уже лежит возле каждого неплодоносного дерева, что тропа Феникса пересеклась с тропой Голубки (вот это совсем непонятно), и он расчищает дорогу для великого, который идет следом за ним.

Наконец-то! Знак! Феникс и Голубка! Но Иисус недрогнувшим голосом спросил:

— Он более велик, чем этот великий? Уж не Мессия ли он, не сын Давида?

— Мы думаем, что он говорит о Сыне Человеческом, предсказанном пророком Даниилом, который должен явиться в Иерусалим на грозовой туче. Он говорит: «В руках у него метла, и всю солому он сметет в неутолимый огонь, но зерно сохранит».

— Мне нравится то, что вы рассказываете об Иоанне, и я пойду с вами. Посмотрим, кто он, мой двоюродный брат, — пророк, сумасшедший или самозванец, подобно Афронту? Но сначала сделайте доброе дело — помиритесь с Иосией.

— Не нам заговаривать с ним первыми, ведь это он виноват перед нами.

— А он говорит, что виноваты вы.

— Он лжет.

— Я пойду с вами как примиритель и возложу вину на врага Господа.

Они все втроем отправились к Иосии в Вифлеем и там решили, что виноват во всем враг Господень. Потом они поцеловались и вновь воссоединились в своем братстве. Иисусу же пришлось чинить упряжь, потому что его братья были люди гордые.

Иосия согласился совершить омовение, и на другой день четверо братьев отправились в Бет ха-Арава, что находится в самом узком месте Нижнего Иордана, почти там, где он впадает в Мертвое море. Обычно здесь мрачно и безлюдно. Над Иорданом нависают грозные утесы. А братья увидали толпу заждавшихся омовения женщин, мужчин и даже детей. Иоанн был похож на стригаля за работой. Он стоял, широко расставив ноги, и окунал в воду всех, кто подходил к нему. Сопротивлявшихся он держал под водой подольше, пока те не начинали пускать пузыри, а сам в это время истово молился. Когда же, кашляя и отплевываясь, люди вновь выбирались на берег, они принимались громко смеяться и плясать, прославляя Господа за новую святость, которая им открылась.

Иисус с братьями со стороны наблюдал за происходящим, когда вдруг Иоанн закричал:

— Я крещу водой, а за мной идет тот, кто будет крестить огнем, и он выжжет огнем все грехи, которые я не смою водой. Выжжет их все, говорю я вам, пока не останется один белый пепел!

Не дожидаясь своей очереди и расталкивая всех на' своем пути, Иосия, Иуда и Симон бросились к реке. Иоанн окунул их в воду, и когда они, радостные, выбрались на берег, то тоже принялись плясать и вопить вместе с остальными, хотя их считали людьми в высшей степени уравновешенными.