бизнесмена сработала, хранить скриншоты.
– Та-а-ак. Получается, кто-то влез в систему оценок? – Валентин Иванович побарабанил по столу пальцами, секунд пять размышлял, дальше достал телефон и набрал номер. – Руслан, ты на месте? Отлично, зайди ко мне. Вопрос срочный возник по твоей части, – и пояснил: – Это наш учитель химии, по совместительству занимается всеми компьютерными железками по школе.
Ждать пришлось недолго. Вскоре раздался вежливый стук. Словно решив опровергнуть типичный образ компьютерщика – задохлика, высокого, худого и в очках – Руслан оказался низенький, широкий, рубашка не скрывала хорошо развитую мускулатуру, специфичные мозоли на руках выдавали профессионально занимавшегося скалолазанием альпиниста.
– Вот, смотри, – директор пролистал картинки. – Повезло, что отец вот этого молодого человека имеет привычку сохранять информацию. Сможешь разобраться?
– Пять минут, Валентин Иванович. Вряд ли у нас действовал профессиональный хакер, – улыбнулся Руслан. – А доступ к логам только у меня и у вас, так что всё должно сохраниться.
Колдовал сисадмин и в самом деле недолго, но с каждой секундой его лицо хмурилось всё сильнее и сильнее. Наконец он вынес вердикт:
– Говорил я ещё тогда, Валентин Иванович, что этим дело и закончится. Кто-то стащил логин Веры Львовны. Первая правка была в девять вечера. А разделения прав доступа нам тоже так и не сделали.
Теперь пришла уже очередь директора тяжко вздыхать. Он виновато посмотрел на Руслана: мол, всё понимаю и согласен, но поделать ничего не могу. Потом начал объяснять Михаилу и Антону.
– В общем, когда нас по линии министерства подключали к электронной системе образования, каждому давали пароль. Абракадабра какая-то. И поменять нельзя. Вера Львовна у нас учитель русского из тех гуманитариев, которые с математикой не дружат. Пароль никак не могла запомнить, два раза его восстанавливали, потом она логин и пароль записала на бумажку и прятала в столе. К тому же у неё дома компьютера нет. Видимо, забыла убрать, кто-то подсмотрел, и… Осталось узнать кто.
– Это я вам сейчас попробую сказать, – оживился Руслан. – Есть идея, – он быстро застучал по клавиатуре, попутно комментируя: – Вовремя вы. У нас перед учительской коридор с камер просматривается.
– Да-да, и тут ты прав был, – опять вздохнул Валентин Иванович. – Мы когда договор на установку камер заключали, всё сэкономить пытались, но Руслан настоял.
– Ага. Там видео не у нас лежит, а на сервере конторы, которая всё обслуживает. Я так думаю тот, кто стащил пароль, сразу им и воспользовался. Он же не знает, что пароль бессрочный? За этот день записи ещё хранятся. Сейчас пробегусь по камерам за тот день… Нашёл! Глядите.
Руслан вывел на монитор картинку. Качество было далеко от идеального, вдобавок камера смотрела на лицо человека под углом. Можно было понять, что это девушка-старшеклассница, белокурая, высокая – и всё. На записи она сначала постучала, убедилась: никого. Открыла дверь учительской ключом. Занесла классный журнал, и вышла, закрыв дверь ключом обратно. Пальцы Руслана запорхали по клавиатуре, последовательно отображая записи с остальных камер. Внутри здания техника следила лишь за раздевалкой и лестницами, поэтому не получалось точно узнать, в какую аудиторию девушка направилась. Только этаж. Зато в раздевалке Руслан отметил время, когда девушка покинула школу, и место, где висела её куртка. Отмотав по времени назад, получилось узнать, во сколько она пришла и с кем при этом разговаривала. И хотя лицо на камеру ни разу чётко не попалось, директор и Руслан понимающе переглянулись. Валентин Иванович взял карандаш и постучал тупым концом по столешнице, затем нехорошо прищурился.
– Я сейчас проверю, какие помещения у нас на втором этаже в тот час были заняты, но, к сожалению, можно уже не сомневаться, что неведомый злоумышленник из класса вот этого молодого человека. Антон, иди-ка на уроки. Миша, у тебя время есть?
– Да.
– Тогда задержись ещё на полчасика, надо бы эту проблему решить сразу и до конца.
Выйдя из кабинета, Антон не удержался и оставил подслушивающее плетение. Отец наверняка заметил, но раз не развеял, то по видимому считал, что или сыну полезно тоже узнать, или ему было всё равно. До конца урока ещё оставалось время, идти на английский Антон смысла уже не видел. Так что сел на подоконник и приготовился слушать.
– Здравствуйте, Тамара Борисовна, вы на месте? Зайдите ко мне, пожалуйста. Да, немедленно. И журнал вашего класса захватите.
Дальше Антон услышал вежливый стук в дверь.
– Валентин Иванович, что-то случилось?
– Проходите. И для начала посмотрите. Руслан, покажи. Что скажете? Как это могло случиться, что до вот этого дня оценки были одни, а потом другие? Кстати, смотрю в бумажном журнале плохие оценки тоже появились. Но при этом они не совпадают с электронной версией. Я так понимаю, их проставили сначала на бумагу и набегу, а в электронный журнал уже потом и дома вносили по памяти.
– Признаться, я сама это вижу впервые. Какая-то глупая выходка. Дети иногда такое чудят, что уму непостижимо, – попробовала оправдываться Тамара Борисовна. – Доступ к бумажному журналу могут иметь только учителя. Да, конечно иногда учителя посылают кого-то из класса за журналом. Ну и конечно же может быть такое, что журнал на короткое время остаётся без присмотра в классе. Но доступ в электронную систему оценок вообще для посторонних закрыт. Хотите сказать, это кто-то… Но ни один учитель, вы же понимаете, не стал бы это делать?
– Тамара Борисовна, мы взрослые люди. И я понимаю, что даже после всего увиденного вы не хотите выдавать свою ученицу на растерзание? Вы ведь сразу догадались, кто это мог быть. Так вот, только то, что я считаю непедагогичным отчитывать учителей на глазах учеников – единственная причина,
