Тонкость состоит в том, что в созданных после Древнейшего сказания летописях восторженный рассказ о царьградском посольстве меняет смысл. Теперь он ставит Ольгу в ряд с Вещим Олегом и Игорем и тем самым возвышает их. Во втором из договоров Руси с греками, тексты которых появляются в "По-вести временных лет", посол Ольги упомянут после послов её мужа и малолетнего сына. Но византийские источники о дипломатии Игоря ничего не знают. Они описывают лишь его сокрушительное поражение в морском набеге и жалкую гибель от рук варваров. Вещего Олега империя вообще не заметила. Напрасно он ходил на ладьях "по суху аки по морю", прибивал щит на врата Царьграда и заключал противоречиво описанный в летописи договор с императором.
Набеги варваров-росов на Константинополь греки точно фиксировали. Они происходили задолго до появления летописного Олега, раньше "призвания" ещё более мифического Рюрика, прежде появления легендарных Аскольда и Дира. Этими подвигами русов руководили другие, не упомянутые в летописях князья, не имеющие отношения к легенде о варягах, созданной именно для того, чтобы настоящих героев не упоминать. История Древней Руси до княгини Ольги конечно же была. Но подменившие её в летописях родословные легенды Рюриковичей годятся лишь для домашнего употребления.
Строительницей Русского государства и первым его правителем, чьё имя помнили потомки и с уважением произносили за границей, при дворах двух императоров, была княгиня Ольга. Память о её единой Руси вошла во все русские летописи. Во второй половине XV в. она стала идейной основой объединения восточной части русских земель в Московское царство. Именно тогда составитель Софийской I летописи киноварью выделил в тексте заголовок: "Княжение Ольгино", а в XVI в. составитель Степенной книги отметил её правление как крупнейшую и первую "ступень" исторического развития Руси.
Лишь в XIX в. историки отказались рассматривать великую княгиню как самостоятельного государственного деятеля, упоминая Ольгу только в качестве жены верной князя Игоря и заботливой матери князя Святослава. Они писали так, как будто хотели перечеркнуть прошлое столетие великих императриц и поставить женщину на место, которое полагали "природным". Традиция принижения роли женщины в истории сохранялась и в работах советского времени, когда главный источник по ранней истории Руси летописные своды — уже подвергся объективному изучению.
Реконструкцию раннего русского летописания на основе полного сравнении текстов дошедших до нас сводов начал в конце XIX в. академик А.Л. Шахматов и продолжили в XX в. академики Д.С. Лихачёв, Л.В. Черепнин и М.П. Тихомиров. Их работы объективно подтвердили то, что знали летописцы XI–XVI вв.: Русь как государство была создана женщиной: псковитянкой Ольгой, вдовой князя Игоря. Но перенести свои источниковедческие наблюдения на историческую концепцию четыре академика не осмелились.
Понимание роли княгини Ольги, вдовы князя Игоря, означало признание легендарного характера сведений о первоначальных князьях, внесённых в летописи в конце XI и начале XII в., после того как составитель Древнейшего сказания в конце X в. описал историю Руси с княжения Ольги. Историкам не важно было, что только со времени Ольги наши летописи перестают буквально во всём противоречить друг другу, что именно её имя иностранные источники впервые упоминают в качестве правителя Руси, а Русской православной церковью княгиня канонизирована как равноапостольная. Историческая несправедливость, буквально выбросившая великую женщину из научной истории, продолжалась до последних десятилетий.
Только сейчас отсутствие политической цензуры и государственного заказа в исторической науке позволило объединить всё, что сделали коллеги-летописеведы за последние 100 лет, в связный рассказ о том, кто и как построил Русское государство в середине X в.
Воздавая должное княгине Ольге, мы продолжили, после долгого перерыва, добрую традицию старых летописцев и историков Руси. "Мудрейшей из всех людей" назвали княгиню, согласно Начальному своду и "Повести временных лет", советники великого князя Владимира. "Благословенна ты среди жён русских, — говорило о ней Древнейшее сказание и написали первые русские летописи, — ибо оставила тьму, а свет возлюбила. И благословлять тебя будут сыны русские в последующие дни, потомки внуков твоих!"
Приложения
МЫ ОТ РОДА РУССКОГО
Мнение Никона Великого, что русские князья рода Рюрика были варягами и сама Русская земля получила название по этому варяжскому роду, вызвало сомнения последующих летописцев, а в Новое и Новейшее время породило колоссальную дискуссию в научной и околонаучной литературе. Эта полемика, интереснейшая с точки зрения мотивов и поразительной находчивости учёных и публицистов, получила название спора норманистов и антинорманистов.
С XVIII в., когда М.В. Ломоносов сцепился в этом вопросе с немцами Санкт-Петербургской академии наук, в пылу дискуссии было издано несколько десятков книг и тысячи статей. Некоторые из этих работ написаны столь ярко и талантливо, что могут служить прекрасным развлекательным чтением. До сей поры вызывает заслуженный интерес читателей превосходная в литературном и полемическом плане книга первого директора Эрмитажа Степана Александровича Гедеонова "Варяги и Русь". В ней обстоятельно рассмотрены практически все источники и детально освещены основные вопросы долгой и увлекательной полемики[115].
Проблема лишь в том, что сама полемика искусственна и основана на драматической провокации. Норманисты изначально относили Рюрика, его "род" и название Русь к викингам-скандинавам, коих почему-то именовали норманнами (это одно из скандинавских племён — даны, осевшие на северо-западе Франции, в Бретани, заговорившие по-французски и завоевавшие затем Англию, Южную Италию и Сицилию, северный берег Африки, часть Греции). Провокационный вывод из этой концепции, всегда следовавший перед её аргументацией, обеспечил долгую жизнь спору: "Русское государство, как таковое, основано норманнами, и всякая попытка объяснить начало Руси иначе будет напрасным, праздным трудом"[116]. Неудивительно, что патриотически настроенные антинорманисты немедля объявили Русь автохтонным славянским племенем, а Рюрика и его "род" — славянами. Собственно спор, невзирая на массы аргументов той и другой стороны, свёлся к вопросу, являются ли племена восточных славян государствообразующими, или славяне вкупе с финно-уграми суть рабы, способные только ссориться между собой, податной материал для строительства государства пришельцами из Северной Европы. Даже сегодня, когда суть спора не всегда бывает прямо озвучена, этот смысл обязательно присутствует даже в самых солидных на вид академических трудах. Придавая им, на мой взгляд, несколько иронический оттенок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
