Читаем без скачивания Летящий вдаль - Виктор Лебедев

В конце церемонии по заведенному издавна порядку на доске, висящей на стене туннеля, вырезают две новые фамилии – погибших всегда будут помнить, покуда жива станция. Отдельно Иван вспоминает и Мишу – пусть его имени не будет в списке, но паренек останется в сердце сталкера до конца его жизни.

На следующий день путем обычного подсчета голосов избирают Данилова. Голосование не тайное, никто не бросает бумажки в урны для голосования, лишь поднятые на общем заседании руки, и вуаля – новый Глава Конфедерации Печатников известен. Подавляющее большинство – за Ивана. А впереди – долгая и кропотливая работа, выстраивание отношений с соседями и забота о людях, которые доверили ему свои жизни.

– Поздравляю, – я жму руку победителя, – они избрали достойного. У тебя все получится.

– Ты как? – спрашивает он. – Останешься с нами?

Отрицательно мотаю головой:

– Засиделся я у вас. Пора в путь.

Данилов понимающе кивает и улыбается.

– Свободному волку тесно в клетке?

– Еще как! Пора проветрить голову.

– Знаешь, без тебя я бы не вернулся обратно. Только представь, какой путь мы проделали!

– Оставь ты эти сантименты, – хмыкаю я. – Или собираешься порыдать у меня на плече в момент прощания?

– Ну ты, язва!

– Позаботься о «Мурашке», – бросаю напоследок я, – такому добру нельзя пропадать, – и разворачиваюсь спиной к новоиспеченному Главе.

– Ямаха, аккуратнее на дорогах! – летит мне в спину.

Я, не обернувшись, показываю ему средний палец. Данилов смеется. Краем глаза замечаю среди палаток знакомое лицо, внимательно наблюдающее за мной, но когда поворачиваю голову, то никого там уже не обнаруживаю. Показалось?

Глава 6

Встреча

На улицах Москвы

Наверху моросит дождь. Вестибюль станции Печатники остался позади, медленно передвигаюсь по блестящему от влаги неровному асфальту, стараясь обходить лужи, сипло дышу через респиратор. Хватит с меня приключений! Прочь из Москвы! Пока не знаю, куда, но надо отсюда сваливать. Вот только доберусь до своего байка и рвану подальше из мертвой столицы. А разборки за власть меня уже достали. Что в Волгодонске, что в Калуге, что здесь, в Московском метро – одно и то же. Сферы влияния, захват власти, интриги – тьфу! В печенках уже сидит.

Улица Гурьянова утопает в зелени, она повсюду: в скверах и на бывших газонах, пробивается из выбитых окон гниющих машин, опутывает покосившиеся фонарные столбы, лезет из трещин на асфальте. Сейчас все это многообразие имеет самые различные оттенки: от светло-зеленого или желтого до почти черного. Некоторых растений стоит опасаться, это я давно уяснил. Вот, например, прямо по курсу остов просевшего мятого «Икаруса» обвил ядовитый плющ. Я знаю, что он способен плеваться шипами из своих распустившихся цветков черного цвета. Эти шипы очень тонкие, но легко протыкают ОЗК и парализуют человека почти моментально. А вон там, вдали, притаился одуванчик. Он как раз цветет по осени и не имеет ничего общего с теми безобидными цветочками в прошлом. Его споры проникают даже сквозь респиратор, забираются в дыхательные пути и там прорастают. Если вдохнул – уже ходячий труп.

Я огибаю хоккейную коробку, обнесенную дырявой металлической сеткой, сворачиваю за накренившуюся девятиэтажку со стенами, покрытыми трещинами. Здесь, на Шоссейной улице, ведущей прямиком к наземному вестибюлю станции метро Печатники, прячется «ракушка» с моим байком внутри. Вот и она, с виду нетронута. И растяжка на месте. Аккуратно снимаю ее, ползет вверх ржавая жестяная дверь. Привет, мой стальной друг! Кажется, прошла вечность. Да и вообще в последнее время мы стали реже видеться. Ну да ничего, наверстаем!

Заправляю бак – топливом меня заботливо снабдил Данилов, прячу канистру с остатками в багажник, и тут за спиной звучит:

– Тебя несложно найти, ты оставляешь слишком много следов!

Резко разворачиваюсь, глаза скользят по останкам авто, сваленному в кучу строительному мусору, густым кронам деревьев. Что за наваждение? И тут я замечаю его – от бугристого ствола в два человеческих обхвата отделяется тень и материализуется в моего старого знакомого. Змей! Он вразвалочку приближается ко мне и застывает, не дойдя трех шагов. Готов поклясться, что под маской шпион нагло ухмыляется. Взгляд – злобный, торжествующий.

На крыше двухэтажного торгового центра через дорогу понемногу собираются зрители. Пернатые друзья внимательно смотрят на двуногих, прикидывают, по клювам ли им добыча. Хорошо, что не птеры, эти птички поменьше размерами будут. Под проливным дождем крылатые создания нахохлились и выглядят недовольными.

– Надо же, – я стараюсь говорить спокойно, – сколько лет, сколько зим! Здравствуй, Змей!

– И тебе не хворать, – мой противник хмурится, между его бровей пролегает глубокая морщинка. – Долго же ты бегал!

– Было бы от кого. Как там твой хозяин поживает?

Формулировка вопроса Змею явно не нравится.

– Слышь, у меня нет хозяев. Только работодатели, которые мне платят.

– От того, что ты называешь это иначе, суть не изменится. Чего тебе нужно?

Змей нетерпеливо переминается с ноги на ногу, словно чего-то ждет.

– Ты слишком много задолжал Сычу, а долги нужно возвращать.

Фраза откровенно меня веселит.

– Уж не ты ли собрался выбивать из меня долги?

В тот же миг в руке Змея появляется пистолет, черное дуло смотрит мне в грудь.

– А ты считаешь я не смогу?

– Если бы ты хотел меня убить, то не тянул бы время. А то я тебя не знаю, Змей! Мы с тобой какое-то время были по одну сторону баррикад.

– Только кто-то стал предателем, – перебивает меня он.

– Ты знаешь только одну сторону медали! Уйди с дороги, по-хорошему прошу!

– Знаешь, пожалуй, я подожду, пока ты попросишь по-плохому, – хмыкает в ответ Змей.

Я знаю, что мой противник никогда не слыл трусом, да и убивать он умеет. Правда, чаще всего нападая из засады на ничего не подозревающих людей. На его совести трупов, наверное, не намного меньше, чем на моей. Тут не классическая борьба добра со злом, не деление на черное и белое. Наши души давно заблудились в сумраке, и в этом соперничестве выживет сильнейший или хитрейший.

Внезапно с улицы доносится грохот. Он нарастает, источник шума быстро приближается. Я готов поклясться, что Змей улыбается, слыша этот шум. И мне становится ясно, чего он так тянул. А скоро я вижу и источник этой какофонии. Изумлению моему нет предела: по улице, сметая ржавые автомобили, несется огромный рыжий зверь. Ба, да это же Пушистик! Такую тварь нельзя спутать ни с чем другим! А за ним… Мутант впряжен в нечто вроде колесницы – крохотную легковушку-кабриолет «Смарт», в которой сидит Сыч собственной персоной. Держа в руках вожжи, он подгоняет своего питомца.

Надо действовать. Я вижу, что Змей, впечатленный увиденным, также отвлекся, дуло пистолета смотрит немного в сторону. Этого оказывается достаточно – прыжок, и я рядом со шпионом. «Смит-энд-Вессон» входит Змею прямо в глаз, я выдергиваю нож, влетаю в «ракушку» и завожу байк. Счет идет на секунды: импровизированная колесница, запряженная Пушистиком и управляемая Сычом, уже совсем рядом.

Напуганные птички на крыше разлетаются в разные стороны. Ланфрен-ланфра… лети, моя голубка… Куда же вы, дети неба?

Вывожу байк на улицу. Двигатель ревет, когда я, выкручивая руль, объезжаю лежащий на боку и разорванный почти пополам джип. Слышно, как сопит Пушистик, что-то кричит мне в спину Сыч, затем раздается грохот, и джип, который я только что объехал, отлетает в сторону, сносит останки автобусной остановки и врезается в дерево. От удара сыпется влажная пожелтевшая листва, разбегаются прочь, попискивая, маленькие зверьки, скрывавшиеся в ней до поры. Бросаю стального товарища в вираж, визжат шины, я едва-едва избегаю столкновения со смятой машиной, «поцеловавшей» фонарный столб.

Стучат пули, прошивают ржавое железо вокруг, вгрызаются в асфальт, выбивают щепки. Нелепая и счастливая случайность, что я еще жив. Клацают зубы Пушистика, зверь рычит и не отстает. Что для него все эти преграды на пути? Картонки, поставленные на пути у самосвала. Под его напором все гнется, ломается, разлетается в стороны. Если эта тварь меня догонит, то просто расплющит об асфальт, вдавит и не заметит. Или разом проглотит, выплюнув изжеванную одежду.

Сыч азартно гикает, выкрикивает проклятия. Главарь рейдеров испытывает азарт погони, адреналин толкает его вперед, рука без устали хлещет кнутом, подгоняя Пушистика. Я не вижу его лица, но легко могу представить, как горят его глаза. Для Сыча весь мир сузился до одного меня: нужно поймать, растерзать, уничтожить ненавистного байкера на «Ямахе».

Несусь почти на пределе скорости, каждую секунду рискуя не вписаться в поворот или врезаться во что-нибудь, но Сыч с Пушистиком и не думают отставать. Если бы не запруженные улицы, если бы мне не надо было то и дело лавировать между препятствиями! А для этого рыжего танка все нипочем.