Девушка ответила:
– О литературе. Никакой желтизны или грязного белья. Наша программа исключительно о труде писателя.
Не ожидая от собрата по перу никаких подвохов и посчитав тему интересной, я явилась точно в указанное время. Через десять минут я поняла: это аутодафе Дарьи Донцовой и Полины Дашковой, сидевших в центре зала. Ведущий вел себя странно, если не сказать нагло. Едва Полина, человек очень интеллигентный, тонко чувствующий и ранимый, начинала отвечать на вопрос, он моментально перебивал ее. Нам с Дашковой противостоял зал, человек двадцать, состоящий из неудачливых литераторов, тех, кто днями просиживает брюки в буфете Дома литераторов, рассказывая о том, какие великие произведения они напишут, вот только книги их никак не рождаются на свет. Знаете, не следует долго трепаться о своих замыслах, надо просто сесть и написать. К тому же присутствующие в основном были мужчинами… Нам с Полиной мало не показалось. Сначала, правда, пару минут поговорили о судьбе литературы, но потом свора мужиков набросилась на нас, словно стая бродячих собак на сосиску. Очень быстро присутствующие стали выкрикивать злобные фразы, суть которых сводилась к простым мыслям: эти две женщины все время пишут, постоянно издаются, да еще получают деньги, бей их, ребята! Мы, правда, вначале попытались отбиться. Я, решив погасить бушующий пожар, заявила:
– Но мы с Полиной ни у кого ничего не отняли. Кто мешает вам сдавать по рукописи в месяц?
Дальше сказать мне не дали, из зала полетели крики:
– Позор! Гнать таких из литературы! Мы голодаем, а они на иномарках разъезжают!
Ведущий, вместо того чтобы взять бразды правления в свои руки, молча наблюдал, как толпа злобных, нереализованных мужчин топчет ногами двух хрупких женщин, посмевших добиться успеха. В его глазах промелькнуло удовлетворение, и я вдруг поняла: он сам завидует нам с Полиной черной, жуткой завистью, ему трудно простить нам количество выпущенных книг, тиражи, гонорары. Сам он пишет медленно, но ведь издательство не может без конца выпускать одно и то же произведение. В химии есть такое понятие: насыщенный раствор. Это когда вы сыплете, сыплете, сыплете в воду соль, она в ней растворяется, растворяется, растворяется… Потом бац, все, вода перестает принимать вещество, оно выпадает в осадок, возникает насыщенный раствор. Так и с книгами, чтобы быть успешным писателем, надо выпускать минимум три новых произведения в год. Нельзя все время «сыпать в воду рынка» одно и то же название. Вот Валентин Петрович Катаев любил повторять, что главное для писателя – чугунная задница. Литератор пытается встать из-за стола, а «железный пьедестал» тянет его в кресло.
После передачи Полине вручили большую фотографию, сделанную во время эфира. Я глянула на снимок и ахнула. Ладно, к творчеству Дашковой можно относиться как угодно, не нравится – не читай, но даже самый ярый враг этой писательницы должен признать: Полина красавица. У нее совершенно роскошные волосы, огромные, бездонные глаза, тонкий нос, точеная фигура. Тут уж ничего не попишешь, можно сколько угодно говорить гадости о детективах Дашковой, но господь вкупе с родителями подарил ей неординарную, яркую внешность.
Так вот, на снимке, который вручили Полине, была запечатлена… слов нет, старуха Изергиль, Баба-яга, гоблин, кто угодно, но не красавица Дашкова. То ли фотограф впервые взял в руки камеру, то ли решил создать шарж, знаете, иногда при помощи оптики изменяют пропорции лица и превращают вас в урода. Кое-кто считает это забавным.
Полина взяла фото, в ее глазах появилась растерянность.
Я выбрала момент, подошла к коллеге по жанру и заявила:
– Немедленно выбросите ЭТО!
– Вы полагаете? – шепнула Дашкова.
Я кивнула:
– ЭТО похоже на вас, как лягушка на кактус.
Полина дотронулась до меня ледяной ладонью и тихо сказала:
– Спасибо, Даша.
Нет, все-таки у той передачи был замечательный положительный эффект. Мы с Полиной впервые встретились на этом эфире и подружились.
И еще, после той программы я поняла: да, в писательском мире существует зависть, только странное дело, литераторы «высшего эшелона» ей не подвержены.
Ни одного плохого слова не сказала о коллегах по жанру Татьяна Полякова. Во всех своих интервью она, светлый, радостный человек, никогда не критикует своих собратьев. Александра Маринина, Татьяна Устинова, Борис Акунин, Полина Дашкова… Я хорошо знаю этих людей, постоянно пишущих, вечно занятых, у них нет времени на тусовки и пустое ничегонеделание, они всегда приветливы друг с другом, и ни разу ни один из них не обидел меня, хотя мои детективы, положа руку на сердце, нельзя назвать классическими.
А как я боялась Татьяну Толстую! Не передать словами! Когда на Московской международной книжной выставке-ярмарке Игорь Вячеславович Сопиков сказал: «Пошли, познакомишься с Толстой», – я вцепилась в стену и затрясла головой.
– Нет!
– Почему? – опешил Сопиков.
– Она эстетка, тонкий знаток русского языка, сейчас будет надо мной смеяться.
– Что за дурь пришла тебе в голову? – удивился Игорь Вячеславович и впихнул меня в крохотную комнатушку, где пила чай создательница романов «Изюм» и «Кысь!».
Татьяна Толстая подняла на меня свои удивительные темно-карие глаза и глубоким голосом спросила:
– Даша, вы подпишете мне свою книгу? Знаете, в какие-то моменты даже я смеялась!
Мои ноги подкосились, я плюхнулась на стул и ляпнула:
– О господи, я вас до жути боялась!
Секунду Татьяна сидела молча, потом стала хохотать.
Еще больше я перепугалась, когда смотрела по телевизору интервью Василия Аксенова. Неожиданно ведущий спросил писателя:
– Ну а как вы относитесь ко всяким Донцовым?
Услыхав вопрос, я моментально вскочила и побежала в коридор. Сейчас Василий Аксенов, уважаемый всеми писатель, умный, ехидный человек, сделает из меня отбивную, лучше уж не стану слушать его ответ, а то еще заплачу!
Но дома у нас любят, когда телик орет почти на полную мощность, поэтому слова Василия Аксенова догнали меня в коридоре, не ручаюсь за точность, но сказал он примерно так:
– Донцова пишет психотерапевтическую литературу, многим людям она дарит хорошее настроение и уверенность в себе. Я уважаю эту на редкость трудолюбивую женщину.
Слезы все-таки полились у меня из глаз, но от радости.
Меня часто спрашивают, интересно ли на тусовках. Не знаю, я там не бываю. Честно говоря, мероприятия, на которых я обязана быть, навевают скуку. После официальной части все несутся к столу, кладут еду на тарелки и принимаются самозабвенно сплетничать. Ровно через пять минут меня начинает разбирать тоска, а в голове вертится одна простая мысль: уже целый час тут толкусь, за это время можно было бы две страницы написать!
