Хуже всего было то, что эти парни собирались проверить изъятые у нее пластиковые карточки. Они хорошо знали, что ищут. Пройдет немного времени, и им станет известно, что эти билеты были не настоящими. Тогда они вернутся.
Ей во что бы то ни стало нужно уносить отсюда ноги.
Но сначала надо проверить дверь.
Чтобы дотянуться до квадратного отверстия в двери и посмотреть что там снаружи, Эйнджел подтащила к ней один из ящиков. Сделан он был из толстостенного металла и пластика. От ящика исходил запах масла. Несмотря на воздействие воды, на нем можно было различить оттиснутую по трафарету надпись: «Тысяча патронов, армия США».
Прежде, чем воспользоваться ящиком в качестве подставки, Эйнджел открыла его, чтобы убедиться, что он пуст.
Отверстие в стене было достаточно узким и открывало перед ней только кусок коридора, ярко освещенного желтым светом лампочки дневного накаливания. Стены были сложены из кирпича, а полы и потолок, по периметру которого змеились заключенные в пластик трубы, были бетонными. По левую сторону от себя она заметила металлическую лестницу, идущую наверх. Справа чернел вход, который мог вести в другое, большее по размеру, подвальное помещение.
Дверь была сделана из «древнего» железа. Поверхность ее покрывал толстый слой копоти и грязи, под которым железо на многие сантиметры проржавело. Эйнджел просунула руку в отверстие и попыталась нащупать затвор, чтобы попытаться открыть дверь, но попытка ее не принесла успеха. При мысли о том, что она не сможет выбраться отсюда, даже если дверь не заперта, ее прошиб холодный пот.
Но тут она заметила, что комната была асимметричной.
Правая сторона железной двери смыкалась с правой стеной комнаты, ставшей местом заточения Эйнджел. Эта стена не походила на другие три. В отличие от остальных, кирпичных с подтеками воды, она была шлакоблочной и совсем сухой. Судя по качеству поверхности, воздвигнута она была совсем недавно. Копоть и грязь, как на других стенах, также отсутствовали. Змеящиеся под потолком трубы выходили наружу в ее верхней части.
Эйнджел уставилась в то место, где трубы уходили в стену. Некоторые из них были чугунными, другие заключены в пластиковые оболочки. Среди них было несколько медных, толщиной в палец, а четыре трубы из полихлорвинила, пучком выходили из правого верхнего угла стены.
Возможно, по ним проходил оптический кабель здания. Диаметр всех труб в совокупности достигал одного квадратного метра.
Полихлорвинил имел достаточную твердость, однако, это все же был пластик, а не металл. Его, приложив достаточно сил, можно было и разрушить.
— Но, как, черт возьми, смогу я это сделать?
Эйнджел слезла с ящика и расслабилась. Взгляд ее был прикован к четырем трубам. Возможно, по ним проходит оптический кабель, но не исключена вероятность того, что она ошибается. Если в них заключено нечто иное, да еще под высоким давлением, она может оказаться в серьезной передряге. Но делать было нечего, и Эйнджел стала подтаскивать к шлакоблочной стене другие пустые ящики из-под боеприпасов. Терять было нечего, она и так уже увязла в этом дерьме по самые уши.
Ящики из-под патронов были сделаны из противоударного пластика и алюминия. На вид они казались достаточно прочными и надежными. Более крепкими, чем полихлорвинил. Во всяком случае, она надеялась на это.
Шесть ящиков понадобилось ей, чтобы соорудить кривобокую пирамиду, вершина которой находилась как раз под интересующими ее разноцветными трубами. Взобравшись вверх по ящикам, Эйнджел легла на спину под трубы. От них ее отделало расстояние, равное примерно одному метру. В том случае, если по трубам проходил пар под давлением, худшего положения и придумать было нельзя.
— Ну-ну, успокойся, — прошептала она, упираясь ногами в трубы. — Они даже не теплые.
Набрав в грудь побольше воздуха, Эйнджел крепко сжала руками края ящика и что было сил ударила ногами по двум нижним трубам. Вибрация от столкновения с твердой поверхностью прошла по всему телу до самого кончика хвоста, и мышцы ног заныли от боли.
Когда она повторила удар, ей показалось, что труба поддалась. В воздухе запахло свежей пластмассой. Эйнджел стукнула еще раз и теперь была уже на все сто процентов уверена в том, что услышала хруст, только не была уверена в том, что именно, пластик трубы или ящик, на котором лежала.
Эйнджел продолжала молотить по трубам ногами снова и снова…
Она работала все быстрее и быстрее, поскольку кто-нибудь наверняка должен был услышать производимый ею шум. Люди, бросившие ее сюда, вероятно, уже спешили к ней. Две нижние трубы отделились от стены и свисали по обе стороны от нее. Ноги ее, порезанные об острые края пластика, кровоточили. Оптические кабели бесформенной грудой лежали у нее на груди, а она продолжала молотить ногами по верхней паре труб. При каждом ударе боль пронзала пятки, вгрызалась в мышцы голеней и бедер. Ей казалось, что на ногах не было ни единого живого места, и они были сплошной раной. При каждом движении она непроизвольно охала.
— Давай же, черт побери, давай! — кричала Эйнджел, обращаясь к трубам, и плевать ей было на то, что ее мог кто-нибудь услышать.
И трубы поддались.
Пластик хрустнул и осыпал ее крошкой, ее ноги ударились в потолок. Треск ломаемых труб послышался и с другой стены. Со всех сторон свисали запутанные клубки оптического кабеля. Через образовавшуюся в стене дыру в комнату просочился слабый свет.
Теперь, когда наконец Эйнджел могла отвлечься от своего дела, она услышала, что по ту сторону металлической двери стояли люди. Моро среди них не было. Судя по голосам, их было пять или шесть. Еще один с грохотом спускался вниз по чугунной лестнице.
Кто-то посветил фонариком в квадратное отверстие в двери. Луч света коснулся дальней стены.
Эйнджел прижалась к дыре, которую только что проделала. Ей нужно было протиснуться в нее прежде, чем эти ублюдки, стоявшие по другую сторону железной двери увидят сочащийся сквозь нее свет. Они не успели заметить его до сих пор только потому, что светили фонариком и стояли спиной к лампе накаливания. Но в любую секунду кто-нибудь из них мог заметить бледное красноватое свечение, исходящее из-под потолка…
Говорить о валявшихся повсюду полихлорвиниловых трубах уже не приходилось.
Она перелезла через край бреши. Трубы проходили достаточно близко друг от друга и были скреплены между собой известковым раствором с водостойкой изоляцией, теперь сильно разрушенной. Трубы, выходящие с той стороны стены также не мешали ей, поскольку провисли под собственной тяжестью и отошли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
