которой я совершенно забыла.
– Дверь заперта.
– Она может услышать.
Мы говорили недостаточно громко, но из-за моей паранойи наш шепот превращался в крик.
– Может, тогда тебе лучше помолчать?
Горячее дыхание Риса скользнуло по коже – он потянулся и ущипнул меня за соски. Меня охватил очередной всплеск похоти.
– Бриджит, – теперь голос Микаэлы звучал нетерпеливо, – дверь заперта. Все в порядке?
– Д-да. Я… – Рис проник в меня особенно жестко, – сейчас!
Последнее слово превратилось в выдох – на меня обрушились волны оргазма.
Я закрыла лицо руками и прикусила губу, чтобы заглушить крики.
Дыхание Риса изменилось – секунду спустя он кончил с тихим стоном и из меня выскользнул.
Мы не могли позволить себе блаженной неги после секса, и во мне еще пульсировал оргазм, пока мы приводили себя в порядок.
– Минутку! – крикнула я Микаэле.
Я посмотрела на Риса, который оделся в рекордные сроки и выглядел так, будто пытался не рассмеяться.
– Не смешно.
– Хорошая игра слов в конце, – сказал он с ухмылкой.
Я сейчас.
Я покраснела, закончив поправлять одежду и волосы. Быстрый взгляд в зеркало подсказал, что я все еще выгляжу немного растрепанно, но это можно списать на загруженный день.
– Я почти скучаю по тем дням, когда ты был властным, чрезмерно заботливым засранцем.
– Тогда ты будешь рада услышать, что я все тот же властный, чрезмерно заботливый засранец. И принцесса, – голос Риса остановил меня на полпути к двери, – ты кое-что забыла.
Мое лицо вспыхнуло, когда он поднял вибратор.
– Ты втягиваешь нас в неприятности.
Я выхватила вибратор, поспешно обернула салфеткой и засунула в ящик стола. Разберусь с ним позже.
– Это Микаэла. Ее не волнует ничего, кроме вечеринок и светских сплетен. Подозреваю, она не заметит даже слона в посудной лавке. Думаешь, я бы стал продолжать, если бы за дверью стояли Маркус или Элин?
Да, Микаэла не самый наблюдательный человек на планете, но Рис преувеличивал. Правда, сейчас я надеялась, что он прав.
Я открыла дверь и наконец впустила раздраженную подругу.
– Что так долго? – проворчала она. – Мне нужно встретиться с мамой… – Она замерла, увидев Риса. – О, привет, Рис. Что ты здесь делаешь?
Технически во дворце его присутствие не требовалось, и я изо всех сил пыталась придумать правдоподобный повод.
– Мы обсуждали планы безопасности, – сымпровизировала я. – На свадьбе Ника. Часть из них конфиденциальна. Поэтому я не открывала.
Николай и Сабрина еще были в Калифорнии, но пожениться собирались в Атенберге, и подготовка к свадьбе шла полным ходом.
Микаэла нахмурилась:
– Вдвоем? Я думала, этим занимается королевская гвардия.
– Планы личной безопасности, – быстро добавила я.
– А. – Недоумение во взгляде Микаэлы исчезло. – Сейчас подходящее время для встречи? Я могу прийти попозже.
– Да, неподходящее, – ответила я, хотя мне ужасно хотелось принять душ и вздремнуть. Я радовалась, что она больше не задает вопросов о том, почему я так долго не открывала. Если она приглядится ко мне чуть внимательнее, то все мое оправдание расползется быстрее дешевого свитера.
– Увидимся позже, ваше высочество. Леди Микаэла.
Рис кивнул ей и ушел, подмигнув мне на прощание.
Я подавила улыбку.
– Ужасно, – сказала Микаэла, задержав взгляд на его ягодицах чуть дольше, чем мне хотелось бы.
– Что такое? – Я принялась рассеянно перекладывать бумаги, пытаясь отогнать мысли о том, чем занималась на этом самом столе десять минут назад.
– Этот Рис – телохранитель. – Микаэла снова обратила на меня внимание и плюхнулась в кресло напротив. – Такой шикарный. Не знаю, как ты смотришь на него каждый день, не захлебываясь слюной. Если бы он не был простолюдином… – она обмахнулась, – я бы влюбилась.
Я резко напряглась – по нескольким причинам.
– Отсутствие титула не означает, что он чем-то хуже.
Мне следовало согласиться с ее словами – видит бог, я не хотела поощрять ее влечение к Рису, – но мне отвратителен даже намек на то, что аристократы чем-то лучше простых людей лишь потому, что им посчастливилось родиться с титулом.
Микаэла моргнула, удивившись моему резкому тону.
– Конечно, нет, – сказала она. – Но ты ведь понимаешь социальную динамику, Бридж. Встречаться с персоналом – вульгарно. А я дочь барона. – Необычная нотка горечи прозвучала в последней фразе. – Мое социальное положение недостаточно высоко, чтобы пережить подобный скандал.
Аристократия имела строгую иерархическую лестницу, а бароны и баронессы находились у ее подножия. Я подозревала, что это – одна из причин, почему Микаэла так усердно работала над социальными связями и стремилась оставаться в курсе сплетен. Она пыталась компенсировать свой более низкий статус, хотя ее семья была богаче простых эльдоррцев.
– Как я уже сказала, это ужасно, но я хотя бы могу на него смотреть. – Микаэла снова просияла. – Тебе так повезло с телохранителем. Или нет, ведь ты не можешь с ним переспать.
Она рассмеялась, и я заставила себя присоединиться.
– Конечно нет, – ответила я. – Это было бы безумием.
Глава 30
Рис
Уменя зависимость.
Я, человек, который всю жизнь избегал веществ, вызывающих привыкание, – наркотиков, сигарет, алкоголя и даже сахара, – нашел единственное, перед чем не смог устоять.
Сила, стойкость и свет, 175 сантиметров роста, кремовая кожа и хладнокровное самообладание, под которым таится огненное сердце.
Но черт возьми, если Бриджит – моя зависимость, то я не собираюсь лечиться.
– Нарисуй меня, как одну из своих француженок[12] – поддразнила Бриджит, вытягивая руки над головой.
Мой член отреагировал – она лежала на диване обнаженная. Впрочем, будем честны: мой член интересовало почти все, что делала Бриджит.
У нее выдался редкий свободный день после утренних встреч, и мы провели его в номере отеля на окраине Атенберга. По официальной версии, Бриджит решила провести день в спа, но на самом деле мы трахались, ели и снова трахались. Это напоминало настоящее свидание – большего у нас никогда не было и быть не могло.
– Осторожнее с шутками, принцесса, если не хочешь, чтобы на твоем портрете появилась бородавка, – пригрозил я.
Она широко улыбнулась, и у меня сбилось дыхание, словно кто-то ударил под дых.
Я никогда не устану от ее улыбок. Настоящих, а не тех, что предназначались публике. Я видел Бриджит обнаженной, в модных платьях и в нижнем белье, но прекраснее всего она бывала наедине с собой, без притворства, на которое вынуждал титул.
– Ты никогда этого не сделаешь. – Она перевернулась, опустив подбородок и руки на подлокотник дивана. – В творчестве ты слишком большой перфекционист.
– Посмотрим. – Она права. В творчестве я был перфекционистом, и произведение, над которым я работал, могло стать моим любимым, не считая портрета из Коста-Рики. – Так, посмотрим. Добавим третий сосок здесь… Волосатую бородавку там…
