Повинуясь ее желанию, Джулиан резко развел ей ноги. Теперь она оказалась полностью в его власти. Порция и ахнуть не успела, как он оказался лежащим на ней. Его восставшая плоть коснулась мягких складок ее тела, купаясь в его соках. Это оказалось пыткой — самой изысканной, самой восхитительной из всех, которую она знала, пыткой, заставившей ее затрепетать от предвкушения чего-то чудесного.
— Ты готова принять меня, мой ангел? — хрипло прошептал он, коснувшись ее острием своего копья.
В ответ Порция обхватила его обеими руками и молча притянула к себе. Ноги девушки сомкнулись у него на талии. Выгнувшись дугой, она словно приглашала его вонзиться в нее.
Джулиан содрогнулся, по всему его телу пробежала судорога. Порция уже не была девственницей, но она была такая маленькая, такая восхитительно тугая! Да, наверное, это было несправедливо… даже эгоистично с его стороны, однако мысль о том, что он был единственным мужчиной, которому она готова была отдаться, наполнила его нескрываемым ликованием.
Ему и до этого казалось, что он сошел с ума, но это было не так. Он вдруг почувствовал, что теряет голову, тонет, захлебываясь в сладостном аромате ее возбужденного, изнемогающего от страсти тела. Дикое, первобытное желание овладеть ею немедленно, сейчас захлестнуло его. Прохрипев что-то, Джулиан отодвинулся, а потом одним мощным, резким толчком ворвался в нее.
Потом он задвигался в старом и вечном как мир ритме. Порция, постанывая от наслаждения, цеплялась за его плечи — вся ее кровь будто разом превратилась в пламя. Именно так и должно быть, промелькнуло у нее в голове. Общество, свет с его строгими законами — все оказалось забыто. Осталась только дикая, первобытная страсть, могучая и бессмертная — как и сам Джулиан.
Глаза Порции расширились. Обхватив Джулиана за плечи, девушка молча уставилась в расписанный фресками потолок. Теперь, сама оказавшись во власти влюбленного в нее чудовища, отдаваясь его безумным ласкам, она вдруг поймала себя на том, что начинает понимать, почему у Леды такой изумленный взгляд. Выражение полного экстаза, написанное у нее на лице, уже больше не удивляло Порцию. С каждым мощным толчком бедер Джулиан подводил ее все ближе к той грани, за которой ее ждало наслаждение. Сладкое безумие, подумала Порция. Внезапно у нее возникло ощущение, что они с Джулианом стали единым целым.
Именно поэтому она и была так потрясена, когда Джулиан неожиданно замер, словно прислушиваясь к чему-то в глубине себя.
— Что случилось? — прошептала она.
Джулиан опустил голову, и она почувствовала, что он смотрит на нее. Даже в полной темноте Порция заметила, как блеснули его клыки. Во мраке его глаза тускло светились красным.
— Я боюсь того, что я могу сделать с тобой… если я вдруг потеряю голову, — едва слышно пробормотал он.
Она глубоко вздохнула.
— Не нужно бояться, Джулиан, — пробормотала она. — Я сама этого хочу. Я хочу, чтобы ты дал мне то же, что давал тем женщинам… ради того, чтобы выжить самому. И хочу, чтобы ты взял у меня то, чем одаривали тебя они.
По телу Джулиана пробежала дрожь.
— Я не сделаю этого! Еще раз… ни за что! Ты не имеешь права требовать этого от меня!
— Вот как? Не могу? — Приподняв голову, она осторожно прикусила его губу и легонько потянула.
Он резко дернулся.
— Ты укусила меня! — возмутился он.
Порция с самым невинным видом захлопала глазами.
— Разве не ты когда-то говорил мне, что среди вампиров укус считается вполне приемлемым выражением привязанности? — Глаза ее смеялись.
— Так это среди вампиров! — буркнул Джулиан.
— А ты-то кто? — Порция со смехом запустила руки в его густую шевелюру. В глазах ее вспыхнула страсть. — Если бы я хотела заполучить добропорядочного джентльмена, поверь мне, в желающих забраться ко мне в постель недостатка не было бы! Но я хочу только тебя! И я не собираюсь просить тебя стать одним из них, потому что ты мне нравишься таким, какой ты есть. Понимаешь? Такой, какой ты есть!
С этими словами она слегка повернула голову, подставив ему беззащитную белую шею.
Хрипло зарычав, Джулиан потянулся к ней. Порция зажмурилась, ожидая, что он вонзит клыки ей в горло. Но вместо этого Джулиан, схватив ее в объятия, опрокинул девушку на постель и вновь задвигался в бешеном ритме. Острое наслаждение захлестнуло ее, растеклось по всему ее телу, доводя Порцию до безумия. Все, что она могла, это, ухватившись за его плечи, отдаваться бешеной скачке. А он все глубже и глубже вонзался в нее, пока их тела не покрылись бисеринками пота. Вскоре Порции показалось, что она ослепла и оглохла.
Однако не до такой степени, чтобы не чувствовать, как его жаркое дыхание обжигает ей горло, как царапают нежную кожу клыки, когда Джулиан впервые позволил себе поцелуй, в котором так долго отказывал себе раньше. Его губы припали к тому месту, где на шее часто и неровно бился пульс, язык Джулиана жадно коснулся ее кожи, словно пробуя ее на вкус.
Порция невольно задрожала, то ли от страха, то ли от предвкушения чего-то чудесного, она и сама толком не понимала — знала только, что мучивший ее голод был таким же сильным и первобытным, как и тот, который пожирал Джулиана. Что она мечтает о том, чтобы он сдался, ничуть не меньше его самого.
Ждать долго ей не пришлось. Не прерываясь, Джулиан осторожно просунул руку между их тесно прижавшимися друг к другу телами, раздвинул ей бедра и сжал тугой бугорок. Порция сдавленно вскрикнула — а в следующий миг мир вокруг нее вдруг точно взорвался, разлетевшись на тысячи сверкающих кусков.
Ей показалось, ее охватило бушующее пламя. Клыки Джулиана вонзились в ее трепещущую плоть. Боль была мимолетной, и почти сразу же Порцию захлестнула волна наслаждения. Она еще успела почувствовать, как он взорвался в глубине ее — и поняла, что теперь для них обоих нет пути назад.
Глава 16
— Ну что ж, это было… вполне сносно, — чуть позже пробормотала Порция, зарывшись носом подмышку Джулиану и уронив голову ему на грудь. В окно с любопытством заглядывала луна, и лунный свет, пробравшись в комнаты, растекался на полу серебристыми лужицами.
— Это было бы еще более сносно, если бы ты прекратила дразнить меня. Но нет, тебе непременно нужно было, чтобы я тебя укусил! — проворчал он. Даже не открывая глаз, Порция могла бы поклясться, что он ухмыляется. Пальцы Джулиана осторожно коснулись свежих отметин у нее на горле. — В следующий раз я надену на тебя наручники, клянусь!
— Боже мой! Какие ужасы! Просто дрожь берет, как представлю себе, что ты станешь вытворять со мной, если я снова окажусь в твоей власти, — усмехнулась Порция. Разве она уже не оказалась в его власти… не сдалась на милость победителя?
