Читаем без скачивания Книга, в которой исчез мир - Вольфрам Флейшгауэр

Магдалена стояла неподалеку и внимательно наблюдала за Николаем. Вдруг она указала рукой на какой-то лежавший на столе предмет. Это оказался свернутый в несколько раз лист пергамента. Карта, подумал он. Карта ди Тасси. Он взял карту со стола и развернул ее. Он сразу же обнаружил на карте названия перечисленных в письмах мест. Соответствующие населенные пункты были отмечены маленькими крестиками. Но в глаза ему бросилось еще кое-что. Картина выглядела так, словно из Нюрнберга распространялись во всех направлениях три облака, построенные из маленьких крестиков. Николай, ничего не понимая, уставился в карту.

Если бы не знание особенностей дела, Николай мог бы подумать, что на этой карте отображено распространение какой-то эпидемии. Это было непостижимо. Неужели было столько нападений на кареты? На карте были отмечены более сорока точек.

Он снова взял в руки рапорт ди Тасси. Где-то есть это очень своеобразное предложение. Вот, он нашел это место. Меня немного тревожит, что в этом запутанном деле мы вынуждены преследовать людей, которые, собственно говоря, выполняют нашу работу. Что он хотел сказать этой фразой? Поджигатели карет выполняли его работу? Чью работу? Какую-то работу императора? Но какой интерес был у императора поджигать кареты?

Он снова взглянул на Магдалену. Она снова улыбалась надменной всезнающей улыбкой, которая вселила в него такую неуверенность всего несколько дней назад.

Она указала рукой на карту.

— Вот видишь, — сказала она, — яд начинает действовать.

2

Мой дорогой Иоганн,

я пишу тебе, сидя на почтовой станции в Редахе, куда я прибыл, чтобы закончить одно дело, и откуда я завтра утром отправлюсь дальше, в Лейпциг. Какая это радость, хоть на краткое время уехать из Нюрнберга, где я чувствую себя физически отрезанным от мира. Как тебе известно, я с большим трудом нашел там место помощника городского врача и должен почитать за счастье, что могу исполнять эту весьма скромную должность.

Судьбе было угодно, чтобы некая высокопоставленная и влиятельная особа, вероятно, известная тебе, нашла удовольствие в моих способностях и по собственной воле пригласила меня к себе на службу. Я бесконечно далек от того, чтобы подвергать хотя бы малейшему сомнению честность и порядочность его предложения. Но поскольку мне было в высшей степени затруднительно получить даже ту скромную должность, каковую я сейчас исполняю, постольку известную осторожность возбуждает во мне вероятность поставить мое нынешнее пропитание на карту ради неведомого будущего. Именно поэтому я хочу попросить тебя коротко рассказать мне об особе моего возможного будущего благодетеля, поскольку он тебе хорошо знаком.

Вкратце суть моего дела состоит в следующем: не очень давно в Нюрнберге появился советник юстиции ди Тасси из Высшего имперского суда в Ветцларе. Советник прибыл в город для того, чтобы расследовать случай мошеннического разорения. Так как в это же время надо было дать заключение о смерти одного человека, меня как врача привлекли к делу, и в последующем я узнал многое о медицинских и разных других сторонах этого расследования. Все дело оказалось более запутанным, чем казалось сначала, и поэтому потребовало более глубокого расследования, в каковое, как я уже сказал, я должен был внести свой вклад и из-за этого задержаться и полностью оставить свою должность в Нюрнберге.

Поэтому, дорогой Иоганн, хочу я, прежде чем отважиться на такой шаг, попросить у тебя совета, стоит ли мне поступать на службу к вышеупомянутому советнику юстиции ди Тасси. Я уверен, что в любом случае весьма почетно стать представителем незапятнанного Высшего имперского суда, превратившись, таким образом, из простого помощника врача в тайного медицинского советника. Все же твоя оценка, поскольку ты знаешь мир власти, титулованной знати и всех связанных с этим отношений много лучше, чем я, была бы для меня весьма и весьма желательна и обязала бы меня в будущем испытывать по отношению к тебе глубочайшую благодарность.

Я пересылаю тебе это письмо с частным курьером. Он уже получил вознаграждение за передачу мне твоего ответа, и я настоятельно прошу тебя не доверять ответного письма имперской почте, но исключительно этому оплаченному мною посыльному. Мне было бы в высшей степени неприятно, если бы по какому-либо недосмотру эти сведения попали бы в руки третьих лиц. Кроме того, я настоятельно прошу тебя отправить ответ в Лейпциг, в«Hotel deSaxe»,чтобы я получил твои замечания до возвращения в Нюрнберг и мог бы обдумать свое решение.

Заранее благодарен за помощь и остаюсь преданным другом

твой Николай.

3

Они выехали тем же вечером. Николай испробовал все, что было в его силах, но не смог убедить Магдалену сказать ему больше того, что она точно сможет отвезти его в Лейпциг. По какой дороге? Она очень хорошо это знала. Где они смогут скрываться и ночевать? У ее друзей. Кто эти друзья? Люди, достойные доверия.

Под конец он перестал задавать вопросы. Впрочем, у него не было другого выбора. Карта ди Тасси и споры с Магдаленой показали ему не только, насколько густа сеть осведомителей и шпионов, но и то, что без отличного знания местности и связей девушки он не имел никакой надежды скрыться от ищеек ди Тасси. Они будут ехать ночами. Когда он спрашивал ее, где они будут прятаться днем, она показывала ему белые пятна на карте ди Тасси и говорила: «Здесь».

Остаток вечера они отдыхали, потом плотно поужинали и объявили изумленному стекольщику о своем отъезде. Когда они покидали селение, на землю уже опустилась темнота. По крайней мере еще одну ночь они будут опережать своих преследователей.

Он подчинился девушке, так как уже через две мили убедился в том, что Магдалена действительно очень хорошо знает местность. Когда они съезжали с главной дороги и Николай думал, что сейчас они окажутся в густом лесу или непроходимом кустарнике и им придется вернуться, всегда находился проход на открытое поле или обнаруживалась узкая тропинка, которая шла вдалеке от большой дороги в одном с ней направлении. Каждые два часа они делали остановку и некоторое время отдыхали и подкреплялись едой. Огня они не разводили и разговаривали мало.

Одинокая усадьба, до которой они добрались к утру, располагалась в конце небольшой долины. Насколько мог судить Николай, вокруг не было ни одного населенного пункта. Сама усадьба состояла из главного дома и нескольких пристроек. В доме было тихо, никто не проявлял признаков жизни, когда они спешились у дверей. Ставни на окнах были заперты. Из каминной трубы не шел дым. Магдалена, очевидно, была хорошо знакома с этим местом. Она подошла к двери дома и попыталась ее открыть. Но это ей не удалось. Через несколько мгновений она вернулась, взяла лошадь под уздцы и указала рукой на одну из пристроек. Там им повезло больше. Они вошли внутрь строения. Было ясно, что совсем недавно здесь находились несколько лошадей.

— Они уехали в Заальфельд, — сказала Магдалена. — Мы должны дождаться их возвращения.

Николай ничего не ответил и занялся лошадью. Закончив с этим, он взвалил на плечо свой мешок и последовал за Магдаленой, направившейся в другую пристройку. Войдя в маленькое строение, они набросали на пол солому и расстелили на ней попоны. Николай закрыл дощатую дверь и пересек помещение, весьма напоминавшее хлев. Здесь, правда, находились только сено и солома, заготовленные на зиму. В этом отношении им просто повезло. Едва ли здесь была уместна удобная кровать. Он положил на землю мешок, развязал плащ и принялся снимать сапоги. Магдалена легла на солому, как была, в плаще, завернулась в него и молча смотрела на Николая. Он отвел взгляд, испытывая неприятное чувство. Никогда не приходилось ему попадать в такие положения. Сумеречный утренний свет и уединенность этого места погрузили его душу в глубокую меланхолию. Глаза горели от усталости. Но одновременно мысли его работали необычайно четко. Сердце сильно билось, хотя для этого не было никаких видимых оснований. Здесь они находились в полной безопасности. Лошади надежно спрятаны, а усадьба расположена уединенно и вдалеке от населенных мест. Правда, у них было мало еды, и им придется поголодать, пока не вернутся хозяева, но зато они смогут, ничего не опасаясь, спокойно выспаться. Здесь ди Тасси никогда не найдет их.

Он, однако, сильно нервничал, улегшись на небольшом, но заметном расстоянии от Магдалены, накрывшись плащом и сбив под головой ком из соломы. Когда он устроился и бросил на нее взгляд, то заметил, что она все это время внимательно наблюдала за ним. Он отвернулся и принялся смотреть на одно из двух окон, за которыми виднелось начавшее светлеть утреннее небо. В который уже раз он задавал себе проклятый вопрос: что с ним происходит?