Я откинулась в ошеломлении на спинку кресла. Много всяческого дерьма происходило в моей жизни — особенно в последние месяцы, но уж это было венцом всему. По спине мурашки побежали, и на миг я испытала сюрреалистическое ощущение, будто мое тело мне больше не принадлежит. Тошно было еще и потому, что сны оказались всего лишь отвлекающим маневром. Такие милые, волнующие... я лелеяла их в памяти, как истинное сокровище. Все было ложью, иллюзией, созданной монстром, чтобы скрыть свое паразитическое присутствие. Понимание этого обесценивало их прелесть. А ведь я любила малышку. Хотела верить, что где-то она существует. В реальности...
— Что ж, — сказал Джоэль, сверля меня взглядом, — значит, теперь у нас есть суккуб, которым можно приманить Никту.
И указал в сторону двери.
— Ступай. Найди и соблазни какого-нибудь несчастного. Чтобы Никта вернулась.
Меня передернуло.
Ясмин посмотрела на него сердито.
— Ты не видишь, что она расстроена? Прояви чуточку сострадания.
— Предавшиеся злу его не заслуживают, — буркнул он.
Тут Уитни сказала:
— Сострадания заслуживает всякое существо, — и я удивленно вскинула на нее взгляд.
Обычно она помалкивала.
Глаза у нее были черные, бездонные, исполненные силы и чувства. Мне показалось, что я падаю в их глубину, как случалось иногда, когда я заглядывала в глаза Картеру. И я решила, что с меня хватит, пожалуй, общения с ангелами. Пусть прощупывают чьи-нибудь души... не меня.
Воцарилось неловкое молчание.
— Ладно, — сказала я. — Нечего тянуть время. Что от меня требуется?
— Ты будешь приманкой, Джорджина, — ответил Картер.
— Как всегда, — проворчала я. — И почему, спрашивается? За что мне это?
Недавно пришлось служить приманкой для бога-насильника. Что радовало ничуть не больше, чем нынешнее предложение.
Я думала, Картер ответит шуткой, но он был серьезен.
— Потому что ты из тех уникальных личностей, что способны накапливать силу.
Ну вот, то трубопровод, то это... Ни тем ни другим мне быть не хотелось. Как и приманкой. Хотелось по-прежнему спокойно работать в книжном магазине, радоваться встречам с любимым. Правда, не было у меня никогда особой радости, но хоть во сне увидеть...
Во сне.
Зря я выбрала это слово.
— Увы, — деликатно начала Ясмин, — Джоэль, в общем-то, прав. Нужно, чтобы ты... э-э-э... пополнила запас энергии. Иначе Никту не приманишь.
Джоэль скривился. Я вздохнула.
— Понятно. Я не хочу, конечно, чтобы она успела еще кому-нибудь навредить, но... это обязательно нужно сделать сегодня? Нельзя ли завтра? Просто я... сейчас не готова.
После ссоры с Сетом... после всего услышанного. Я была разбита. Мысль о сексе вызывала тошноту, и никакой энергии не хотелось.
Джоэль сжал кулаки.
— Не готова? Нашла время капризничать! На кону жизнь...
— Джоэль.
Картер произнес всего одно слово. Но твердо и властно. Ни разу не слышала, чтобы этот неряшливый, ироничный ангел разговаривал таким тоном. Они с Джоэлем сцепились взглядами. Силу высших бессмертных я определять не умела, но знала, что Картер был невероятно силен. Сильнее даже Джерома.
— Оставь ее в покое. Никта нападет лишь тогда, когда наворует достаточно энергии. Этой ночью нам всяко не о чем волноваться.
Разбирайся я хуже в таких вещах, решила бы, что Джоэль испугался. Судя по виду, ему много чего хотелось сказать, но он отступил.
— Чудесно, — только и процедил сквозь сжатые зубы.
Я с благодарностью посмотрела на Картера. Надежды соблазнить кого-то в таком состоянии у меня было почти столько же, сколько у Тауни. Вспомнив о ней, я задумалась, не рассказать ли о своих подозрениях, что Никта высасывает и ее тоже. Но решила не делать этого. Ситуация с Тауни все-таки казалась темной.
Ясмин встала, положила руку мне на плечо.
— Отдохни. Выглядишь ужасно. А завтра тебе нужно быть готовой.
— Ха. Я выгляжу так, как мне захочется. Если и впрямь ужасно... значит, дело плохо.
Она улыбнулась.
— Я не о физическом виде.
Ясмин исчезла. Через секунду за ней последовали Уитни и Джоэль. Остались лишь Винсент и Картер.
— Все будет хорошо, — заверил меня ангел.
— Не знаю, — сказала я. — Безумное чудовище, порождение хаоса, рыскает то в меня, то обратно. Вы собираетесь его обскакать. Сильно смахивает на то, что закончиться все может не слишком хорошо.
— Маловерка.
Картер тоже исчез.
Мы с Винсентом немного постояли молча. Потом я вздохнула.
— Ангелы... чтоб их.
Он тронул меня за плечо.
— Пошли домой.
И мы выбрались из магазина и молча зашагали по холодной улице. Вид у Винсента был усталый и задумчивый. Наверняка из-за Никты.
Однако, когда мы приблизились к дому, выражение его лица начало меняться. Сделалось сперва озадаченным. Потом удивленным и испуганным. Испуг превратился в ужас и омерзение, и у дверей мы остановились.
— В чем дело? — спросила я.
Он указал наверх.
— Там... какое-то зло.
— Моя квартира, быть может? Я ведь зло, как тебе известно, по определению...
Винсент покачал головой.
— Нет-нет. Оно другое. Ты — зло природное... не обижайся. А там... что-то рукотворное. Черное и неправильное. Неестественное. Кто-нибудь из ваших еще живет в доме?
— Нет. Только я.
Он поморщился.
— Что ж, давай зайдем, посмотрим, где оно кроется. Фу. Похоже, по моим ощущениям, на... гниющие отбросы.
Мы вошли в подъезд, и он почти сразу понял где. В моей квартире.
— Сказано же было, я тут единственное зло, — пошутила я.
Хотя его реакция меня слегка встревожила.
Винсент не ответил, двинулся вперед с таким видом, что мне сразу вспомнилась его собственная шутка — насчет ищейки. Зашел в спальню и вернулся с хитроумной поделкой Данте.
— Вот, — сказал он, держа ее на вытянутой руке.
— Это? — спросила я удивленно. — Не может быть.
— Где ты взяла эту штуку?
— Ее сделал один мой знакомый. Тот, что мне помогал. Он вроде как... медиум. А может, и вправду медиум. Толкует сны и выдает себя за мага. — Я посмотрела на сплетенный из веточек шарик. — По-твоему, он и маг настоящий?
— О, не сомневайся. У этой вещи такое омерзительное и сильное излучение... не верится даже, что ты его не чувствуешь. То есть верится, конечно, просто ты знаешь совсем другие виды магии. Но, боже... у меня лично ощущение, будто я нахожусь в канализации.
— Ну... возможно, он и сам плохой человек. Так мне, во всяком случае, о нем говорили. Не знаю. Я думала, наркоманию имеют в виду.
— Он плох в любом случае, — сказал Винсент. — И эта вещь — плохая. Это репеллент, да? Чтобы не подпускать Никту?
