Читаем без скачивания Древний Рим - Андрей Потрашков

Должность народного трибуна он получил по назначению императора Марка Аврелия и, исполняя ее, обнаружил исключительную строгость и энергию. Тогда же он женился на Марции, о которой ничего не сказал в истории своей частной жизни. Впоследствии, став императором, он поставил ей статуи. В 178 году он был намечен в преторы также по выбору императора Марка Аврелия. После этого он был послан в Испанию, потом командовал четвертым легионом в Сирии и управлял Лугдунской провинцией в Галлии. Потеряв свою первую жену, он женился в Сирии на Юлии Домне, женщине красивой и образованной, но не проявлявшей склонности к добродетели.

В Галлии его очень превозносили за строгость, внимательность и бескорыстие. Из Лугдунской провинции он был отправлен управлять Паннонией, а после этого был проконсулом в Сицилии».

Консулом Септимий впервые стал около 189 года уже при Коммоде. Вслед за тем он был поставлен во главе паннонских[14] легионов и, командуя ими, увеличил еще более свою уже и без того громкую славу.

По свидетельству Геродиана, Септимий Север отличался силой и энергией в управлении. Он был человеком, привыкшим к суровой и грубой жизни, очень трудоспособным, быстрым в своих замыслах и скорым в исполнении задуманного.

В 193 году в Риме был убит Коммод. Преемником Коммоду заговорщики выдвинули сенатора незнатного происхождения – Публия Гельвия Пертинакса. Это был способный и жесткий человек, который начал с того, что попытался обуздать преторианцев и сократить безумное мотовство Коммода. Этим он восстановил против себя и преторианцев, и городскую толпу, и придворную челядь. Эмилий Пет также выступил против него. Через 87 дней Пертинакс был убит преторианцами (28 марта 193 года). После этого в Риме разыгралась невиданная сцена: преторианцы устроили аукцион на императорское звание. Покупателями выступили два лица: богатый сенатор Марк Дидий Юлиан и градоначальник Рима Тит Флавий Сульпициан, зять убитого Пертинакса. На торгах победил Дидий Юлиан, предложивший большую сумму. Он и был провозглашен императором.

В это время, как говорят историки, мысли об императорской власти то и дело приходила Северу в голову. К тому же ему было прекрасно известно, что Дидий Юлиан не пользуется никакой поддержкой: чернь его ненавидела, а сенаторы презирали. Взвесив все за и против, Септимий начал осторожно испытывать настроение воинов. Сначала он приглашал к себе небольшими группами начальников, трибунов и видных людей в паннонских лагерях, беседовал с ними о Римской державе и говорил, что она находится в упадке и нет никого, кто бы ею управлял по достоинству. Он осуждал находившихся в Риме преторианцев за их неверность и за то, что они запятнали свою присягу императорской и родственной кровью, говорил о необходимости отомстить и покарать за убийство Пертинакса. Он знал, что все воины в Иллирике помнят о командовании Пертинакса: ведь в царствование Марка Аврелия он одержал много побед над германцами, будучи военачальником и правителем Иллирика, он проявил мужество в битвах с врагом, а по отношению к подчиненным выказывал благожелательность и доброту. Поэтому они, чтя его память, негодовали по поводу столь жестокого и дерзкого поступка, учиненного преторианцами.

Ухватившись за этот предлог, Септимий, по словам Геродиана, легко вовлек их в то, чего хотел, «притворяясь, будто он не так желает захватить власть и приобрести для себя могущество, как отомстить за кровь такого государя. И вот, поверив Септимию, иллирийцы предоставили себя в его распоряжение, объявили его императором и вручили ему власть. После этого он начал рассылать своих людей в соседние провинции и ко всем правителям подчиненных римлянам северных племен и, склоняя их всех большими обещаниями и надеждами, легко привлек к себе. Больше, чем кто-либо другой, он обладал способностью притворяться и внушать доверие к своей благожелательности, не скупился на клятвы, чтобы затем, если нужно было, нарушить их, прибегал ко лжи ради выгоды, и с языка его сходило то, чего не было на уме». После убийства Пертинакса провинциальные войска, кроме Севера, провозгласили почти одновременно еще двух императоров: Децима Клодия Альбина в Британии и Гая Песценния Нигера в Сирии. Вполне возможно, что Гай Песценний Нигер был этническим африканцем. Ведь войска, как правило, выдвигали в императоры удачливых полководцев. А простой воин в те неспокойные времена имел все шансы выбиться в военачальники. Приведем пример императора Максимина, который, служа простым солдатом и будучи фракийцем по национальности, сумел выслужиться и стать императором. Правда, не совсем законно, а опять-таки с помощью солдатского мятежа. Естественно, римские историки скрывали, что войска провозгласили императором варвара – африканца, но, как видим, имя говорит само за себя. Север имел над своими соперниками существенное преимущество: находился ближе к Риму.

Собрав воинов, Север маршем двинулся на Рим, нигде не задерживаясь и не давая времени для передышки. «Чтобы вдохновить воинов, Септимий, – как говорит тот же Геродиан, – разделял с ними все труды, пользовался простой палаткой, ел ту же пищу и пил то же питье, какие были у всех. Нигде не выставлял он напоказ и императорскую роскошь. Этим он обеспечил еще большую преданность воинов и заставил их ревностно выполнять все его приказы. Быстро пройдя Паннонию, он появился у границ Италии и, опередив молву, предстал перед тамошними жителями как уже прибывший государь раньше, чем они услышали о его предстоящем прибытии. Никто даже не подумал о том, чтобы организовать сопротивление, повсюду его встречали с лавровыми ветвями и принимали, раскрыв ворота. Напуганный его стремительностью, Дидий Юлиан не знал, на что ему решиться. Сначала он заставил сенат объявить Септимия Севера врагом. Но потом, узнав о его неудержимом движении к Риму, предложил провозгласить его императором и августом и сделать его соправителем. Но Септимий отверг это предложение. После этого всем стало ясно, что Дидий обречен. Покинутый всеми, он был убит в своем дворце по решению сената 1 июня после 60 дней царствования». Так Север, под лозунгом мщения за Пертинакса, быстро захватил власть.

После убийства Дидия Юлиана сенат направил к Северу сто сенаторов в качестве послов для передачи приглашений и поздравлений. Они встретили его в Интерамне, где он принял их приветствия, вооруженный и окруженный вооруженными людьми; предварительно послы подверглись обыску. На следующий день, когда его встретила вся дворцовая челядь, он дал каждому послу по 720 золотых и отправил их вперед, разрешив желающим остаться и вернуться в Рим вместе с ним. Между тем в Риме как среди воинов, так и среди граждан царил великий страх, так как все видели, что на них с оружием в руках идет военачальник, которого они еще недавно признали врагом. К тому же Септимий только сейчас узнал, что сирийские легионы провозгласили императором Песценния Нигера. Эдикты и письма последнего народу и сенату он перехватил с помощью посланных лиц, и тем предотвратил объявление их народу и чтение в курии.

Прибыв в Рим, Септимий приказал преторианцам выйти к нему навстречу в одних подпанцирных одеждах, без оружия. В таком виде он вызвал их к трибуне и окружил со всех сторон своими солдатами. Поднявшись на трибуну, он заклеймил преторианцев позором за то, что, призванные охранять особу императора, они вот уже третьего принцепса предают самым подлым и коварным образом. За эти преступления, а также за многие другие бесчинства он велел разжаловать солдат претория и изгнать их из Рима. Так, если верить Геродиану, прекратила свое существование преторианская гвардия, организованная еще при Октавиане Августе.

Вступив в Рим, он, сам вооруженный и окруженный воинами, поднялся на Капитолий. Оттуда он двинулся дальше и вступил в Палатинский дворец, причем перед ним несли отнятые у преторианцев значки, склоненные вниз, а не поднятые. Затем воины Севера разместились по всему городу-в храмах, в портиках, в здании Палатинского дворца, словно на своих квартирах. Вступление Севера в Рим вызвало чувство страха: воины грабили жителей, ни за что не платили и грозили городу опустошением.

«Сенат и народ принимали нового императора с пальмовыми ветвями в руках. Все в нем вызывало удивление, больше всего – присутствие ума, упорство в трудах, соединенные с твердой уверенностью, смелость в дерзновениях. После того как народ принял его со славословием и сенат приветствовал его при вступлении в город, он, как это полагается государю, совершил жертвоприношения в храме Юпитера и прочих храмах и удалился во дворец. На следующий день, явившись в сенат, он обратился ко всем с речами, очень благожелательными и преисполненными добрых надежд, приветствуя всех вместе и в отдельности, говоря, что он приходит как каратель за убийство Пертинакса; власть его послужит основанием для введения аристократии, и без суда никто не будет казнен и не лишится имущества; он не потерпит доносчиков, но доставит подвластным полнейшее благоденствие и будет во всем поступать, соревнуясь с властью Марка Аврелия и имея не только имя Пертинакса (см. ниже), но и его образ мыслей. Говоря так, он внушал большинству расположение и доверие к своим обещаниям. Однако некоторые из старших, знавшие его нрав, предсказывали втайне, что он – человек изворотливый и умеющий искусно браться за дела, в высшей степени способный прикинуться и притворно выказать все, что угодно, а также достигнуть того, что ему выгодно и полезно; это впоследствии и обнаружилось на деле», – так говорит Геродиан о первых днях правления Севера. Солдаты паннонских легионов считали Рим полностью своим городом, а Севера – своим ставленником. «В то время как он находился в курии, воины, подняв мятеж, потребовали от сената по десяти тысяч сестерциев на человека – по примеру тех, которые привели в Рим Октавиана Августа и получили такую же сумму. Север хотел сначала обуздать их, но не смог этого сделать. Успокоил он их только щедрой раздачей и после этого отпустил. Затем он устроил торжественные похороны изображения Пертинакса, причислив его к богам и дав ему фламина и товарищество жрецов. Себя он приказал также называть Пертинаксом, но впоследствии пожелал отменить это имя как дурное знамение. Потом он заплатил долги своих друзей», – рассказывает Спартиан.