Из-за корпуса звездолета показался Брилл. Он подошел ко мне и остановился, глядя прямо в глаза.
— Нужно что-то предпринять, — сказал он. — Сколько можно сидеть и… — Ученый махнул рукой.
Я понял, к чему он клонит. Все было ясно без слов. Брилл здорово нервничал, как и мы с Амелией, и, похоже, готов был вот-вот сорваться.
— Потерпите, — ответил я. — Мы подождем, пока солнце опустится пониже, а затем двинемся в путь. Вы же видели того человека в кратере. Он попытал счастья днем.
— Но в темноте…
— Темнота — понятие относительное. Нам будет светить Земля, а она здесь светит гораздо ярче, чем Луна на Земле. К тому же будет прохладно, может быть, даже холодно. Наши скафандры оборудованы нагревателями, так что с холодом справиться легче, нежели с жарой.
— Джексон, скажите правду, каковы наши шансы?
— Пройти предстоит семьдесят миль. Вдобавок придется подниматься по склону. Задачка не из простых.
Брилл обескураженно покачал головой. Я продолжил:
— Необходимо поспать, чтобы набраться сил. Надо будет захватить с собой столько кислорода, сколько унесем. Опустевшие баллоны будем выбрасывать, чтобы избавиться от лишнего веса.
— Как насчет воды?
— Рассчитывайте только на ту, которая у вас в скафандре. Но мы пойдем по холоду, поэтому нам понадобится меньше воды, чем если бы мы шли по жаре.
— Вы не уверены, что мы дойдем, — проговорил Брилл, пристально поглядев на меня. Глаза его заблестели.
— Еще никто не проходил семьдесят миль в скафандре, — отозвался я.
— Может, нас подберут? Сейчас наверняка уже известно, что мы пропали. Служба контроля организует поиски. Им известен наш маршрут. Они засекут трейлер на гребне кратера.
— Возможно.
— Вы на это не особенно рассчитываете?
Я покачал головой.
— Сколько осталось до выхода?
— Десять или двенадцать часов. Нужно, чтобы поверхность начала остывать. Времени хватит на все: и чтобы поспать, и чтобы как следует изучить лишайники.
— Спасибо, нагляделся, — пробурчал Брилл. — На них и на «собачек» тоже. Джексон, признайтесь, вы когда-нибудь чувствовали себя окончательно сбитым с толку? У вас не возникало ощущения, что происходящее полностью лишено смысла?
— Много раз. Сейчас, например, я совершенно ничего не понимаю.
— Все началось с лишайников и «собачек», — заявил Брилл. — Я убежден, что Тихо — их дом. Но почему? Чем он отличается от других кратеров?
— Думаю, что особо ничем, но взгляните на эти стены.
— Что в них такого?
— Они очень гладкие, практически симметричные, как будто вытесанные руками. На Луне все вкривь и вкось, а тут…
— Вы хотите сказать, что их кто-то построил?
— Возможно.
Брилл отрешенно кивнул и придвинулся поближе. Он понизил голос до заговорщицкого шепота, словно боялся, что его подслушают:
— Мне кажется, лишайники — то, что осталось от чьего-то огорода. Уцелели только они.
— Похоже, мы думаем об одном и том же.
— Инопланетяне, — заявил он, — Побывали на Луне в давние времена, может статься, миллион лет назад.
— А «собачки»?
— Господи, ну откуда мне знать? Может, домашние животные, которых забыли взять с собой. Предоставленные самим себе, они начали размножаться, и…
— Или наблюдатели.
— Логично, — отозвался он. Его взгляд выражал смятение и тревогу, — Логично, но бездоказательно.
— Естественно, — согласился я.
— Меня кое-что беспокоит, — признался Брилл, — как ученого. — Чувствовалось, что он и впрямь сильно озабочен.
— Кое-что? По-моему, поводов для беспокойства гораздо больше.
— Я разумею неполадки с электричеством. Тут что-то не так.
— Да?
— Судите сами. Проводка перегорела в вездеходах, но осталась целой и невредимой в скафандрах. Электрические цепи звездолетов уничтожены, однако в некоторых переносных рациях они в полной сохранности. Недаром участники экспедиции пытались связаться с Землей именно по рации. Иными словами, удары наносились выборочно, повреждались отнюдь не все цепи.
— Это означает присутствие разума.
— Совершенно верно.
Мне почудилось, будто подул холодный ветер, однако на Луне ветра нет.
Если допустить, что в кратере присутствует разум, придется признать, что он не желает отпускать нас, хочет, чтобы мы, как и те, кто появился здесь раньше нашего, остались тут навсегда.
— Понимаете, — продолжал Брилл, — гипотеза, что те формы жизни, с какими мы имеем дело, зародились на Луне, не выдерживает критики. Жизнь если и возникает, то сразу во многих местах, а тут получается, что она появилась в одном-единственном кратере.
— Как насчет молекулярной преджизни?
— Разумеется, такие молекулы были обнаружены, но не более того. Развитие вело в тупик. Луна была стерильной уже в начале времен. Условия на ее поверхности никак не способствовали возникновению жизни. Она…
Внезапно в наушниках раздался звонкий голос Амелии:
— Крис, скорее сюда! Крис! Крис!
В ее голосе слышался не испуг, а возбуждение.
Я обернулся и увидел Амелию, стоявшую у дальней стены.
Мы побежали к ней — я впереди, Брилл за мной по пятам. И вдруг я увидел то, что, должно быть, и привело девушку в такой восторг.
В углублении стены сверкал и переливался мириадами огоньков, излучая ослепительно белый свет, некий предмет величиной с весьма приличных размеров валун. Ошибиться было невозможно.
— Алмаз! — прорыдала Амелия. — Тот человек заблуждался!
Она была права. Бедняга, чей труп лежал на дне большого кратера, допустил очевидную ошибку.
Перед нами находился, судя по всему, огромнейший на свете алмаз весом не в одну тонну!
Впрочем, с алмазом что-то явно было не так.
Он казался обработанным — ограненным и отшлифованным. Свет исходил буквально от каждой его грани.
Вдобавок мы успели изучить кратер вдоль и поперек — прошлись по окружности стены, обследовали звездолеты и вездеходы в тщетной надежде отыскать хоть что-нибудь, что могло бы нам помочь.
Но никакого алмаза не видели, а ведь он просто не мог не попасться кому-либо из нас на глаза.
В кратере творилось что-то непонятное, что-то очень и очень странное. Алмаз смахивал на наживку, схватив которую мы окажемся в дьявольской мышеловке.
Брилл шагнул вперед.
— Назад, идиот! — крикнул я, хватая его за локоть.
Мне вдруг стало ясно, что написал мертвец, которого мы обнаружили недалеко от каменных ворот. «Не алмаз, а…» Все верно. Пыль засыпала окончание фразы, однако начиналась та, вне сомнения, со слов: «Не алмаз, а…»
Неожиданно алмаз как бы раскололся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
