Читаем без скачивания Повод для паники - Роман Глушков

– Совершенно верно, – подтвердил комитетчик. – Но во избежание разногласий с остальными членами Макросовета все они также обладают правами Законотворца. Всеми правами, кроме одного: права самовольно вносить изменения в порядок работы «Серебряных Врат» при дееспособном председателе. Поэтому мы и сочли, что Женева стерта с лица земли – все, кто мог справиться с обязанностями Законотворца, пропали без вести, отчего кризис продолжается до сих пор.

– А вы не связываете его чрезмерную затянутость с тем, что Законотворец просто не сумел устранить проблему с инсталлятором «Рубикон», который, по всей видимости, и послужил причиной кризиса?

– Устранение проблемных компонентов виртомира есть прямая обязанность Законотворца, – ответил маршал из Австралии. – Разве у вас, господин арбитр, возникают проблемы с удалением из игры травмированного игрока? С «травмированными» компонентами «Серебряных Врат» ситуация аналогичная. Разве что замена игроков в ходе боя у вас не практикуется, а удаленные компоненты Единого Информационного Пространства восстанавливаются из архивов Хранилища Всемирного Наследия. Все члены Макросовета ознакомлены с восстановительными процедурами. Паскаль Фортран тоже знает их до тонкостей. Так что невольно напрашивается вывод: в Женеве произошла катастрофа. И не менее серьезная, чем падение метеорита или ядерный взрыв, это однозначно.

Здесь уже Кауфман возражать не стал, дочитал послание, поразмыслил над ним с полминуты, после чего развернулся к Хатори и попросил:

– Хатори-сан, могу ли я попытаться от вашего имени получить права Законотворца? С санкции любезных маршалов, разумеется.

– То есть вы хотите сказать, что сейчас мы с вами замахнемся на полномочия самого председателя Макросовета? – уточнил Санада.

– Только на те бразды правления, которыми Паскаль Фортран руководит виртомиром, – уточнил Наум Исаакович. – Остального нам не надо.

– И вас не пугает перспектива оказаться в Антарктиде за подобное самоуправство? – криво ухмыльнулся арбитр. Его почему-то не смутила предложенная идея, хотя Хатори следовало бы беспокоиться сильнее своего протеже: постороннее лицо – Кауфман – попал в Закрытую зону с его разрешения.

– Да хватит вам нагонять тоску – какая, помилуй господи, Антарктида! – отмахнулся дядя Наум. – Если у нас все получится, я сразу же сложу с себя полномочия Законотворца и добровольно передам их Антикризисному Комитету – дальше пусть поступают так, как велит им закон. Паскаль Фортран – разумный человек. Уверен, он проявит к нам снисхождение, потому что победителей не судят. А если не получится… Но давайте-таки надеяться на лучшее.

– Ну что ж, Наум-сан, дерзайте, коли уверены, – вздохнул арбитр. – Ведь не зря же мы, в конце концов, проделали весь этот путь…

Комитет осмеял дерзкое заявление новичка. Смех этот мы, само собой, не слышали, но исходя из того, что тон общения маршалов перешел на снисходительный, они не отнеслись к предложению Кауфмана серьезно.

– Понимаете ли, в чем дело, уважаемый господин Санада, – вежливо ответил нам маршал из Тель-Авива. Несмотря на корректный тон, это все равно прозвучало как «разжевываю специально для тупых». – Ваша идея не нова. Мы обсуждали ее накануне. Да, действительно, в отличие от Открытой зоны виртомира, попасть в зону Законотворца из Закрытой гораздо проще. Сделать это можно двумя путями: надо либо знать пароль Законотворца, либо отключить систему распознавания паролей. Первый путь для нас тупиковый, так как отгадать пароль председателя Макросовета попросту невозможно. Второй путь проще: привратник Уильям, помимо прочих его ипостасей, и есть эта самая система распознавания. По сути, Уильям – стандартная виртоличность, которую можно нейтрализовать через аварийную подсистему «Контральто Д». Единственная и непреодолимая проблема – сам привратник лишает нас доступа к «Контральто Д»! Сначала привратник отказался сообщить нам, каким образом подсистема запускается с дублирующего терминала. Но путем логического анализа нам удалось вычислить три ключевых сенсора. Уильям подтвердил, что порядок набора символов верен, однако он не может допустить нас к аварийной подсистеме из соображений безопасности. Что я вам все это рассказываю, сами проверьте ради интереса. Вы ведь наверняка не знаете, как запустить «Контральто-Д» с аварийного терминала, поэтому проделайте следующее…

– Спасибо, уже догадался, – перебив контролера, не без гордости заявил дядя Наум. В действительности он, конечно же, не догадался, а нашел ответ в бумагах прапрадедушки. – Прямо сейчас и проверю.

Потревоженный нажатием трех секретных сенсоров, Уильям моментально вышел из дремы и, изобразив дежурную улыбку, уведомил нас, что, к сожалению, доступ господину Санада к «Контральто Д» закрыт по той же причине, что и Комитету. Затем лицемер извинился и предупредил, что о попытке восьмого запуска подряд временно запрещенного в Закрытой зоне приложения будет доложено куда следует. Заерзав от возбуждения, Кауфман потребовал от привратника доложить немедленно – еще бы, ведь это был реальный шанс выйти на контакт с самим Законотворцем! Уильям тут же сослался на отсутствие связи, однако заверил нас, что, как только она снова появится, доклад о злостном правонарушении будет отправлен на рассмотрение в приоритетном порядке.

Я невесело усмехнулся: как будто по прошествии кризиса у председателя Макросовета – если тот, конечно, еще жив – не найдется иных забот, как изучать доклад о каких-то трех сенсорах, нажатых вопреки запрету восемь раз подряд! Прав был Хатори, когда хотел убить этого редкостного зануду Уильяма. Я и так недолюбливал коренных обитателей виртомира, а после знакомства с привратником и вовсе готов был поддержать политику геноцида по отношению к виртоличностям. Конечно, если вдруг Макросовет задумает когда-нибудь претворить ее в жизнь, как поступил в свое время с виртоклонами – виртуальными двойниками реально существующих людей; проблема конфликта с ними имела место пару десятилетий назад. Виртуальное клонирование личности давно находилось под запретом, в отличие от создания обычных искусственных личностей, абсолютно покладистых жителей Единого Информационного Пространства.

К сожалению, сегодня устраивать геноцид собратьев Уильяма было и вовсе натуральным кощунством. Наоборот, последняя оставшаяся в мире виртоличность нуждалась в охране, как любая экзотика. Пожалуй, я погорячился: пусть привратник живет, тем более что самостоятельно размножаться таким, как он, один черт не дозволено.

Однако Наум Исаакович не разделял моих либеральных взглядов и устроил с экзотическим занудой борьбу не на жизнь, а на смерть. Добряк дядя Наум вознамерился попросту убить ненавистного Билла, поскольку тот остался единственной преградой между ним и заветной целью. Правда, об истинных намерениях Кауфмана я догадался лишь тогда, когда он уже совершил свое грязное дело. Было трудно охарактеризовать выбранный им метод убийства, но я отнес бы его к отравлению. Самому элегантному из всех известных случаев отравлений, для которого даже не пришлось изготавливать смертоносное зелье. Жертва Кауфмана скончалась от яда собственных сомнений, что оказался для виртоличности столь же губительным, как и цианид для обычного человека.

Потерпев неудачу с «Контральто Д», дядя Наум пару минут пребывал в глубокой задумчивости, играя в гляделки с привратником, однако сдал позиции и в этой игре. Впадать в дремоту Уильям уже не хотел, видимо, все-таки предчувствовал что-то нехорошее, поэтому и насторожился. А Кауфман, собравшись с мыслями, задал этому замаскированному под джентльмена церберу, казалось бы, совершенно отвлеченный вопрос:

– Уильям, я хочу знать дату начала твоей службы привратником.

Тот без промедления назвал нужные данные, похожие на те, какие указывались в свидетельствах о рождении еще у моих прадедов. Привратник не усмотрел подвоха в вопросе Наума Исааковича, поэтому отвечал, как и положено любому носителю искусственного интеллекта – быстро и правдиво.

– Боже мой, какой замшелый экземпляр нам подсунули! – скривил лицо Кауфман. – Если мне не изменяет память, наш нелюбезный Билл принадлежит ко второму или третьему поколению виртоличностей. Адвокат, с которым я однажды имел дело, годился бы Уильяму в правнуки.

– И что из этого следует? – поинтересовался арбитр. Похоже, он слегка разуверился в могуществе своего персонального контролера.

– А то, что преклонный возраст этой виртоличности окажется нам только на руку. Я хорошо понимаю логику Законотворца, эксплуатирующего в Закрытой зоне старье позапрошлого века. Первые виртоличности всегда были и будут оставаться образцовыми исполнителями. Их природа довольно проста: примитивная симуляция человеческой психологии и необходимый для полноценного общения с собеседником багаж знаний. Другими словами, ничего лишнего. Если Уильяму понятен вопрос, он даст исчерпывающую консультацию. Если нет – заставит вас формулировать вопрос до тех пор, пока не уловит смысл, либо честно признается, что не знает ответа. Логическое мышление у него развито, но прямолинейно, как магистраль инскона, и совершенно не склонно к импровизациям.