Жесткие волокна поддавались плохо. Гладиатор умолял, Руиз не отрывал глаз от ножа. Он не посмотрел вниз, даже когда поводок наконец разорвался и бедняга с воплем полетел вниз.
Глава шестнадцатая
— Пока вроде все, — доложил Хаксли, обложившись детекторами. Он сидел среди трупов, не обращая внимания на кровь, которая пачкала его броню. — Я-то боялся, что здесь могут оказаться датчики массы или еще что-нибудь эдакое.
Двойник поднялся на ноги. Его, видимо, совершенно не волновало, что его только что едва не перерезало пополам.
— Я во многом человек очень консервативный, — заметил он совершенно спокойно.
— Это кого-нибудь волнует? — хмыкнул Олбани. — Может, тебя, Руиз?
— Нет. Возьми свое оборудование и избавь нас от остальных ловушек.
Руиз взял конец поводка, достал из кармана замок и прикрепил обрывок к стенке платформы.
— Дурбан, помоги мне спихнуть тела. Зверятник глянул на командира, глаза его сияли от удовольствия. Он слизнул каплю крови с перчатки и издал странный мурлыкающий звук.
— И прикрути-ка свой чип.
Дурбан оскалился и зарычал. На секунду Руиз поверил, что наемник на него кинется, и подался вперед с ножом наготове. Впервые за много-много дней сознание его стало абсолютно свободным, спокойным и ясным. Под его взглядом даже царапины на броне зверятника, казалось, заблестели. Руиз уже предвкушал, как передается руке вибрация ножа, который пробивает панцирь противника и с шипеньем входит в тело.
Дурбан оскалил зубы и начал подниматься. Атмосфера насилия, казалось, окрасила воздух еще более темными оттенками красного. Руиз почувствовал, как гнев переходит в черную радость.
Внезапно зверятник замер. На лице его отразилась борьба страха и кровожадности. Наконец он вздрогнул и опустил глаза, потом поднял руку и ослабил сигнал чипа. Даже не видя выражения его глаз, Руиз ощутил, как к наемнику возвращается способность мыслить по-человечески.
— Верное решение, — одобрил Олбани, опуская осколочное ружье, которое секундой раньше смотрело Дурбану в спину. — Ссориться с Руизом в корне неправильно, да и небезопасно, хотя на вид он вполне безобидный.
Руиз почувствовал, как его собственная ярость отступает, а на смену ей приходит пустое сожаление. Он выключил нож и загнал его обратно в чехол на предплечье.
— Если ты еще раз вывернешь чип на максимум, я его срежу, — пообещал он бесцветным голосом.
Они с Дурбаном принялись сбрасывать трупы с поезда. Зверятник работал охотно и прилежно, хотя все еще побаивался смотреть Руизу в глаза. А командир уже забыл об инциденте, будучи целиком поглощен думами о том, что ждет их наверху.
Диверсанты проезжали по спирали как раз над своим туннелем. Руиз посмотрел в бинокль и увидел Чоу, которая помахала им рукой и скрылась в темноте коридора.
Олбани ходил по платформе, уничтожая оставшиеся огнеметы и крохотные инъекторы, готовые выстрелить дозой парализующего средства в любую протоплазму, коснувшуюся их сенсорных полей. Он активировал механизмы при помощи одного из ружей охраны, а потом выжигал их своим: Под мышкой у Евфрата была зажата лапа рептилоида.
— Когда мы прибудем на вокзал, я собираюсь отправить эту штуковину геншам на обед. Может, кто-нибудь из них обожрется до смерти.
Руиз гадал, живет ли внизу какой-нибудь представитель человеческого рода или достаточно сообразительный генш, который доложил бы соплеменникам о внезапном потоке пищи. Но что он мог поделать? Поезд неминуемо остановился бы под общим весом его команды, мертвых охранников и пассажиров. Он попытался представить, каково жить на дне этой ямы и что за человек мог обитать среди такого количества геншей. Его воображения явно не хватало. Подобные типы должны были настолько измениться, что их и людьми-то уже нельзя назвать.
Он подошел и уселся рядом с озабоченно нахмурившимся Хаксли.
— Что такое? — спросил командир.
— Точно не скажу, — ответил киборг, постукивая по дисплеям приборов и проверяя соединения датчиков. — Я не получаю ожидаемых данных. По логике наверху должны быть такие же системы безопасности, как на поезде, если не мощнее. А у меня на мониторах почти пусто. Собственно говоря, вообще ничего. Или же наш клиент настолько самоуверен, что не ждет нападения снизу, или там установлено слишком сложное для меня оборудование.
Руиз повернулся к двойнику:
— Что именно там установлено? Фальшивый Юбере пожал плечами:
— И у меня бывают перепады настроения и свои маленькие капризы, как у всех людей. И слабые места тоже.
— Что это значит? — поинтересовался Олбани, который только что закончил операцию по обезвреживанию поезда.
Двойник смотрел на них безо всякого выражения на лице.
— Метафоры и иллюзии — вот орудия гибкого ума.
— Что это значит? — повторил техник. — Руиз, на данный момент мы практически в безопасности. Я только не хочу возиться с путанкой. Чтобы эту дрянь выжечь, мне придется истратить большую часть заряда. Если ты не возражаешь, нам просто придется внимательнее смотреть под ноги.
Путанка представляла собой своеобразный коврик, который шел по наружному периметру платформы сразу за бритвенными поручнями. Если неосторожно на нее наступить, ловушка немедленно впивалась в ногу десятками острых загнутых шипов. Даже броня не была достаточной защитой от нее. Руиз однажды вляпался в путанку и до сих пор помнил кошмарные ощущения при попытке вырваться — крючковатые шипы раздирали мышцы и сухожилия, а потом выходили из тела с влажным чмоканьем.
— Мы будем осторожны, — кивнул он.
Поезд упорно карабкался вверх по рельсам, и Руиз застыл у панели управления, готовый вжать локоть дирма в паз сканера, если на контрольную панель поступит соответствующий сигнал. Однако экран коммуникатора оставался темным, и ничто не препятствовало их дальнейшему продвижению.
Позже Руиз успокоился настолько, что позволил себе рассматривать стены провала, на этом уровне буквально источенные коридорами. Из некоторых отверстий доносились звуки, которые свидетельствовали о кипении жизни: отдаленные шумы, случайный проблеск света, щекочущие запахи инопланетной кухни. Бывший агент безуспешно гадал, что за существа обосновались здесь, настолько глубже заселенных людьми уровней Моревейника. Если верить данным Публия, они все еще находились очень далеко от нижнего края владений Юбере. Им предстояло подниматься и подниматься.
Когда люди появились на Сууке, планету населяли разнообразные негуманоидные расы. Первоначальные хозяева этого мира деградировали почти до первобытного состояния. Остальные же попали сюда сравнительно недавно: кто в результате аварии крупных звездолетов, кто по ошибке. Когда власть на планете захватили люди, некоторые из прежних жителей ушли в глубины Моревейника, к самым его корням.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
