желания немедленно в них погрузиться. Наступил переломный момент.
Он отказался обслуживать четырех женщин за день, но по правилам этого мира, чтобы получить свою порцию еды, следовало удовлетворить хотя бы одну. Некоторое время он так и делал, стараясь выпивать питательную жидкость как можно медленнее, а ублажать женщину как можно быстрее. Потом наступил день, когда плата за еду начала раздражать его своей вызывающей интимностью. Иниго внезапно полюбил одиночество. Ему надоело смотреть, как женщины раздвигают перед ним ноги, а потом жадно заглатывают в свое нутро его напряженный подрагивающий орган.
Теперь при виде пышных грудей и ягодиц вместо былого нетерпения Иниго испытывал лишь отвращение. Он впервые порадовался тому, что здесь совсем не было запахов, потому что не хотел знать, как пахнут эти женщины или он сам после занятий сексом. Пока они совершенно безлики и нейтральны, можно просто закрыть глаза и представить себе… Что? Чтобы подумать об этом, пришлось напрячься, и у него получилось! Размеренно двигаясь над одной из своих кормилиц, Иниго внезапно вспомнил, как выглядели женщины в других мирах, как они были одеты, как причесаны…
Одно воспоминание повлекло за собой другое, третье, десятое. Цепочка неудержимо разматывалась, освобождая звено за звеном, и вот однажды он вспомнил, как его прежде звали… А потом внезапно вспомнил все! Шок был так силен, что даже теневая субстанция не смогла его пригасить. Он ожидал от себя, чего угодно, только не этого откровенного разврата! Вглядываясь в малоподвижную морскую воду, больше похожую на ртуть, он попытался осмыслить причину подобной фрустрации.
Ни личный кризис, ни ссора с любимой женщиной не могли в одночасье превратить верного мужа в сексуального маньяка. Неужели он так мало знает о самом себе и о том, что прячется на темном дне его души? Нет, дело здесь вовсе не в низменных наклонностях. Кто-то намеренно лишил его разума, низвел до животного состояния, заставил пить кровь, развратничать… И он точно знает, кто именно это сделал.
Он по-прежнему находился на крохотном островке посреди моря, на нем все так же не было ни единой нитки, но теперь все это воспринималось совершенно по-иному. Чтобы изменить условия своего существования в мире антиподов, ему следовало полностью очиститься, перестать питаться кровью.
Женщины продолжали приходить еще несколько дней, но он больше не брал еду и тем более не прикасался к ним. Непонятно почему, женщин это чрезвычайно огорчило. Они всячески пытались заигрывать с ним, демонстрировали обнаженные тела, принимали соблазнительные позы, но он упорно поворачивался к ним спиной и продолжал голодать. В конце концов, женщины перестали приходить, и он остался на островке в гордом одиночестве.
Голый и голодный Николас Эллиот Холдер сидел на камне и пристально смотрел в одну точку. Чтобы хоть как-то ориентироваться в теневой субстанции, он условно обозначил четыре стороны света и находился сейчас на южной стороне островка. Ему нравилось именно это направление, и он разрабатывал его уже несколько дней. Мыслительные потуги Ника, в конце концов, принесли результат. Однажды утром примерно в миле от острова он увидел полоску берега, а на ней хорошо ему знакомый деревянный дом, в котором он счастливо прожил около двух лет.
Нику ужасно хотелось до него добраться, чтобы умереть именно там, а не на этом богом забытом островке, где его продолжали преследовать мерзкие воспоминания. В том, что скоро умрет, Николас нисколько не сомневался. Он добровольно обрек себя на голодную смерть и все больше слабел. Доплыть до берега ему уже было не по силам, сгенерировать из субстанции мост он не успевал, да и жить ему оставалось день-два, не больше. Никакого сожаления Ник не испытывал, потому что делал это не в первый раз и успел притерпеться к процессу умирания.
В свое последнее утро измученный голодом Ник опустил ноги в воду и внезапно почувствовал под подошвами твердое дно. Вчера вблизи острова его точно не было! От радостного удивления у Ника случился прилив сил, и он сполз в воду. Отталкиваясь от песчаного дна руками и ногами, Ник начал медленно продвигаться по мелководью в сторону берега. Тело его дрожало, голова кружилась, но он крепко стискивал зубы и продолжал ползти. Только уперевшись лбом в причальную сваю, Ник понял, что победил.
С трудом выпрямившись, он добрел до входной двери и обессиленно ввалился в знакомую комнату. Она выглядела именно такой, какой он ее помнил. Мебель была на своих местах, окна затеняли красивые драпировки, на резном деревянном комоде стояла ваза с цветами, а на столе … расписное блюдо с фруктами и свежей выпечкой! Сначала Ник не поверил своим глазам, а в следующий момент его огнем обожгла собственная тупость. Идиот! Почему он раньше не догадался сгенерировать себе еду?
Ник обеими руками придвинул к себе блюдо и принялся с жадностью запихивать в рот все, что на нем лежало, но через несколько минут немного успокоился и начал жевать, как положено. Утолив первый голод, он нашел за ширмой кувшин с водой для умывания и осушил его практически до дна. Теперь нужно было срочно привести себя в порядок, потому что Нику до смерти надоело ходить голышом. Он отыскал на полке платяного шкафа чистое белье, потом выложил на кровать один из дюжины дорогих костюмов и отправился в баню.
Разжечь печь Нику так и не удалось, потому что он забыл сгенерировать для нее дрова. Вымывшись прохладной водой, он вернулся в комнату и поспешил натянуть на себя одежду. Идеально пригнанный по фигуре костюм с непривычки сильно стеснял движения, зато придавал уверенности, и Ник постарался застегнуть все до последней пуговки.
Теперь он снова превратился в цивилизованного человека. Прикоснувшись к подбородку, Ник ожидал нащупать отросшую бороду, но его лицо было чистым и гладким, как будто он побрился меньше часа назад. Зато волосы на голове сильно отросли. Рассуждая об удивительных свойствах мира антиподов, Ник решил воспользоваться гребнем, как вдруг ощутил холодок между лопатками…
Он намеренно неспешно причесался, одернул рукава бархатного камзола и обратился к абсолютно пустой комнате.
— Я не в настроении принимать гостей.
