Читаем без скачивания Путешественник во времени - Генри Ченселлор

Вытерев потные ладони о штаны, он осторожно шагнул в шкаф и закрыл за собой дверцу. Ничего не произошло. Он стоял в кромешной темноте и слушал удары собственного сердца. Что теперь? Найти другую дверь. Вытянув руки перед собой, мальчик наткнулся на шероховатое дерево задней стенки. Медленно скользнул пальцами вниз по ней и нащупал небольшое металлическое кольцо, вполне могущее оказаться своеобразной дверной ручкой. Взявшись за него, Том легонько нажал. Кольцо подалось.

— Да!

Сердце мальчика екнуло. Это не могло быть ничем иным.

Не задумываясь, Том повернул кольцо и надавил. Раздался скрип, и небольшая, не выше его самого, дверца распахнулась настежь. Она напоминала старинную внутреннюю дверь, какую он однажды видел в замке. За ней обнаружилась длинная темная комната, на первый взгляд похожая на кладовую. Впрочем, довольно странную, поскольку ее заполняли рыболовные снасти и большие деревянные бочки. Подойдя к одной из них, Том чуть-чуть приподнял крышку, и ему в нос ударила вонь тухлой рыбы, настолько мерзкая, что ему пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы удержаться от рвоты. Зажав нос, он посветил фонариком на мутную воду. У самой поверхности плавали, толкаясь, пять желтых шаров размером с футбольный мяч. Что это такое? Том решил, что это какие-то гигантские яйца или загадочные глубоководные медузы, но запах был настолько отвратительным, что ему пришлось закрыть крышку, пока его не стошнило. Возможно, это какая-то наживка.

Стараясь не обращать внимания на гнилостный запах, он направился мимо стеклянных буйков и спутанных сетей к огромной амбарной двери. С каждым шагом он все больше убеждался в том, что оказался на рыбацком складе, каким-то образом соединенном с Кэтчер-холлом. Как такое возможно? Разве что это целая пристройка за домом… Может, и нет, решил Том, услышав визгливые крики чаек и протяжный гудок в отдалении. Может, он уже вовсе не в Кэтчер-холле. Амбарная дверь оказалась заперта, но рядом нашлась другая, рядом с которой висели ряды черных фраков. Должно быть, сотни. Том с любопытством рассмотрел один. Два изящно скроенных кармана, ряд блестящих черных пуговиц. Вряд ли он мог принадлежать рыбаку, и, кроме того, мальчик был убежден, что уже видел где-то похожие фраки…

Снаружи снова взревел гудок. Приоткрыв дверь, Том с удивлением обнаружил, что стоит на верхней площадке шаткой деревянной лесенки, спускающейся в узкий заснеженный проулок между двумя зданиями. Это какой-то склад неподалеку от моря. Снова макет Дрэгонпорта? Он вернулся в прошлое? Пронизывающий ветер гонял по проулку снежные вихри, в небе с треском вспыхнул фейерверк. Откуда-то издалека доносились звуки шарманки и смех. Возможно… Чуть осмелев, Том спустился по запорошенным снегом ступеням и двинулся на звук музыки. Он уже почти подошел к арке в конце проулка, как вдруг учуял знакомый дымный запах жареных каштанов.

— Смотри, куда прешь, парень!

Том едва успел отскочить на узкий тротуар. Мимо, сердито звеня бубенцами, пронеслась запряженная в сани лошадь. Затаив дыхание, Том свернул за угол, и там перед ним открылась замерзшая река, где люди разъезжали на коньках по ледовой ярмарке.

Значит, он прав. Он попадал в прошлое через плетеный сундук в музее, а дон Жерваз с Лотос — через шкаф в Кэтчер-холле. Два разных пути, ведущих в макет. Как и говорил орел, на земле есть и другие морщины и складки, где соприкасаются миры. Но почему в Кэтчер-холле? Это не может быть случайностью, все каким-то образом связано. Том постоял в дверях, собираясь с мыслями, и уже намеревался выйти из арки на берег, но вдруг ощутил, что ему не стоит этого делать. Кто-то наблюдал за ним — или что-то.

На другой стороне улицы он заметил под фонарем двоих низеньких мужчин в черном, притопывающих, чтобы согреться. Они явно кого-то ждали. Что-то в этой парочке показалось Тому знакомым, хотя их почти полностью скрывали огромные шубы. Прежде чем мальчик успел понять, что именно, к ним присоединился третий мужчина в длинном черном плаще. Дон Жерваз. Коротышки как-то съежились и понурились, когда он с ходу принялся забрасывать их вопросами. Том не слышал ни слова, но по их суетливому поведению было понятно, что хозяин здесь — Аскари, а они слуги, причем провинившиеся. Наконец один из мужчин робко махнул рукой в сторону города, дон Жерваз раздраженно всплеснул руками и зашагал по улице, а коротышки потрусили следом.

Сперва мальчик хотел проследить за ними и выяснить, что они затеяли, но потом ему на ум пришла более удачная мысль: пока дон Жерваз здесь, в прошлом, Том знает, где он. Превосходная возможность незаметно обыскать кабинет в Кэтчер-холле. Но стоило поторопиться, пока не вернулась Лотос.

Нырнув обратно в проулок, Том взлетел по деревянной лестнице к двери и мимо вонючих бочек пробрался к дальней стене склада. Маленькая дверца легко распахнулась перед ним; шагнув в темноту, он прикрыл ее за собой и пошарил впереди руками. Наконец пальцы нащупали внутреннюю ручку шкафа. Повернув ее, Том вновь оказался в картинной галерее Кэтчер-холла. Как просто! Никакой возни в попытках нашарить под тряпками дыру, никаких полетов, когда только надеешься, что приземлишься в нужном месте. Прокравшись по темным коридорам, мальчик вышел на лестничную площадку и прислушался, проверяя, не вернулась ли Лотос раньше его. Ничего — в доме стояла тишина, такая же, как и во время его ухода. Он здесь один, и у него есть еще немного времени.

Тихо спустившись по лестнице, Том пересек пустой зал и вошел в кабинет. Здесь почти ничего не изменилось с тех пор, когда он учился у Августа: темные дубовые панели по-прежнему скрывали стены, по обе стороны от черного мраморного камина стояли высокие книжные шкафы, забитые древними томами в кожаных переплетах. Отличием оказался беспорядок. Все горизонтальные поверхности были завалены сотнями листков бумаги, испещренных небрежными записями и вычислениями, на персидском ковре громоздились пачки газетных вырезок. Том подошел к ближайшей и начал читать. «Таинственное исчезновение сэра Генри Скаттерхорна» — гласил заголовок «Вестника Дрэгонпорта» от 12 мая 1953 года. Положив листок на место, мальчик проглядел еще несколько. «Август Кэтчер рассказывает о набивке птичьих чучел научному обществу Дрэгонпорта». «Сэр Генри находит ару Спикса». «Мамонт нуждается в реставрации». Список продолжался и продолжался. Похоже, в этой комнате были собраны все газетные статьи, касающиеся Августа, сэра Генри или музея Скаттерхорна. Том был озадачен: зачем заниматься этими изысканиями, если они в любом случае собирались купить музей? Что могло найтись в статьях такого, чего не было в самом музее? Что бы они ни искали, они явно собирались перевернуть каждый камень.

Обойдя пачки газет, он подошел к столу посреди комнаты. На нем стояли два компьютерных монитора, подключенных к какому-то тихонько жужжащему датчику. Том никогда не видел ничего подобного, но прибор выглядел побитым и многажды переезжавшим; возможно, это было какое-то высокотехнологичное военное оборудование. Впрочем, на столе обнаружились и знакомые предметы. Например, чучело кукабарры (значит, тем грабителем все-таки была Лотос), голову которой отрубили и разрезали напополам, словно яблоко. Рядом с ней были аккуратно разложены останки со знанием дела расчлененных цапли и угря. На дальнем конце лежала небольшая кучка ярко-красных перьев, некогда принадлежавших колибри-пчелке, а рядом с ней — комок ваты, которой Август набил крохотное существо. Том смотрел на эти останки и вспоминал чудесные мгновения, когда птичка неуверенно возвращалась к жизни на ладони таксидермиста. И вот теперь она лежит здесь, словно экзотическое блюдо, приготовленное для безумного римского императора. Искра гнева затеплилась в мозгу Тома. Если им нужен сапфир, зачем потрошить колибри? Они не могли не знать, что камень по меньшей мерс вдвое превосходит размерами пятисантиметровую птичку. Нет, без сомнения, они ищут что-то другое и, судя по всему, еще не нашли.

Том уже собирался красться обратно к двери, когда его внимание привлекла стопка газет на обитой кожей скамеечке для ног у камина. Они чуть-чуть отличались по цвету от всех остальных и выглядели странно: словно были напечатаны на каком-то пластике. Подойдя ближе, мальчик взял из пачки одну газету и провел пальцем по странной восковой поверхности, которая на ощупь оказалась почти влажной.

«Крух мериканьего парма L8-EST, — сообщал заголовок. — Девятидвацать тысч сгибшех». Под этими причудливыми словами помещалась фотография — на ней, вероятно, был запечатлен паром, но выглядел он как огромный кусок мыла, боком покачивающийся на волнах. Сама картинка казалась странно трехмерной, словно голограмма, вода колыхалась, и Том вроде бы даже расслышал крики людей, зовущих на помощь. Статья о крушении была написана на своеобразном английском, который мальчик не вполне понимал, но самым странным в газете оказался не текст, не изображение и даже не материал, на котором их напечатали, а дата. Это газета была не из прошлого и не из настоящего. Она была из будущего, которое наступит через девятьсот семьдесят лет.