Он пришел в 10.00. Боевой группе, несмотря на опасную обстановку, оставив прикрытие, удалось [261] оторваться от противника и занять новую отсечную позицию в тылу, которая была разведана охранением и разведывательными дозорами, высланными вперед сразу, как только был получен приказ об отходе.
На этой новой позиции тоже с самого начала представляла опасность простиравшаяся слева на юг лесистая местность, на которой совершенно определенно находились неустановленные силы противника. Вопреки ожиданиям, противник сразу не атаковал. Только обстреливал новые позиции из артиллерийских орудий и «сталинских органов». Появившиеся перед боевой группой и на флангах группы казаков дали понять, что ей противостоят кавалерийские соединения.
Обстановка была критической, когда с возвышенной лесистой местности, слева сзади по левому флангу, был открыт минометный огонь.
Связь с дивизией была прервана с 10.00. Планы, расположение дивизии и ее командного пункта были неизвестны. Радиосвязь не работала. Боевая группа, к которой присоединялись многочисленные отставшие от своих частей и вооруженные иногда только стрелковым оружием солдаты, приняла решение продолжить без приказа отход в южном направлении.
Командир боевой группы передал о своем решении по радио: дальнейший отход в южном направлении с надеждой выхода на позиции корпуса или дивизии. Ответа не было. Подтверждения тоже. (Как потом оказалось, радиограмма была принята корпусом.) Этот отход тоже удался. Наши ударные группы прочесали край возвышенности, поросшей лесом, и предотвратили оттуда фланкирующий огонь [262] противника. Многочисленные казачьи полки противника следовали за нами. Они то и дело появлялись из многочисленных складок местности. Временами противник давал по нам залп из «сталинских органов».
При этом командование боевой группы, которое само часто оказывалось под огнем «сталинских органов», отмечало, что их моральное действие в первые моменты было значительно большим, чем убойное. Потери были неожиданно низкими, и войска быстро к ним привыкли.
Боевая группа снова остановилась на цепи холмов, чтобы привести части в порядок и продолжить отход после успешной обороны.
Для многих немецких частей отход часто означал конец, так как русские танки были быстрее, чем гужевые колонны пехотных дивизий. Многие роты прикрытия, которые часто по несколько часов обороняли опорные пункты или деревни, в те дни перестали существовать.
Верховное главнокомандование Красной Армии тем временем направило дополнительные армии в район прорыва под Орлом, среди них была 11 -я гвардейская и 4-я танковая. С 18 июля они пытались расширить и углубить бреши, пробитые в немецкой обороне. Храбрость отдельных немецких частей была необычайной. Некоторые дивизии, боевые группы показывали удивительную стойкость, но оказать влияние на критический ход сражения не могли.
Танковые полки действовали только мелкими группами, часто без достаточной поддержки гренадеров, противотанковых средств и саперов. Санитары не спали по несколько суток, так как вал раненых [264] нарастал с каждым днем, а эвакуация означала гонки со смертью. Солдаты-связисты оставались в окопах со своими радиостанциями даже тогда, когда противник давно уже их прошел. Достойны восхищения и подвиги тыловых служб. Там служили солдаты, пережившие еще Первую мировую войну и которые теперь со стоическим спокойствием на своих грузовиках, тягачах или подводах эвакуировали имущество.
Отличились многие дивизионные боевые группы, среди них — судетская 46-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Хауффе, вюртембергская 78-я штурмовая дивизия генерал-лейтенанта Траута, гессенская 129-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Прауна, австрийская 2-я танковая дивизия генерал-майора Люббе, австрийская 9-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Шеллера, померанская 12-я танковая дивизия генерал-майора фрайгерра фон Боденхаузена и собранный из добровольцев со всех концов рейха недавно сформированный конный полк «Центр» подполковника фрайгерра фон Бёзелагера.
Подвиги всех этих частей и соединений и бои остальных дивизий группы армий «Центр» становятся ясными из сообщения командира нижнебаварской 10-й мотопехотной дивизии генерал-лейтенанта Шмидта:
21 июля должны были захватить холмистую местность под Столбище и Карентяево. Но на рассвете советские войска крупными силами прорвались на правом фланге соседней слева 9-й танковой дивизии и их танки и пехота оказались прямо перед командным пунктом 20-го гренадерского полка. Находившемуся там как раз командиру дивизии удалось поднять по тревоге в Каратеево, где находился его командный пункт, танковый батальон 9-й танковой [265] дивизии. С его помощью прорыв противника был ликвидирован. На командном пункте 10-й мотопехотной дивизии внезапно появился танк противника, который удалось подбить огнем прямой наводкой из орудия 10-го артиллерийского моторизованного полка.
Намечавшаяся атака на высоты под Солбищем и Карентяевым из-за критической обстановки на левом фланге дивизии и из-за недостатка артиллерийских боеприпасов в тот день так и не состоялась. На занимаемых позициях дивизия перешла к обороне. Возникшую брешь между 10-й мотопехотной и 9-й танковой дивизиями взяли под охрану моторизованные дозоры обеих дивизий.
Рано утром 22 июля в Большом Черне, где находился дивизионный командный пункт, появился Т-34. Он был уничтожен огнем из противотанковой пушки. Затем начались мощные атаки противника при поддержке более 20 танков и авиации на позиции дивизии, направление главного удара пришлось на 41-й гренадерский полк. До 8.00 храбрый полк в ближнем бою уже уничтожил 8 танков противника. Пехота образцово дала танкам пройти через себя и обороняла главную линию обороны от пехоты противника. Большое количество танков было уничтожено в тылу с помощью противотанковых средств, 88-мм зениток или артиллерией. Как и южнее Орла, в этих боях блестяще зарекомендовали себя недавно поступившие на вооружение противотанковые пушки на самоходных лафетах.
В течение дня противник пытался еще тремя атаками прорвать позиции дивизии. Все атаки были отражены, в том числе и с помощью контратак. К [266] вечеру дивизия прочно удерживала главную линию обороны.
16 танков советского 4-го полка прорыва горели в полосе обороны дивизии. Потери противника в живой силе за прошедшие дни были высоки, что доказывали многочисленные убитые на территории, захваченной дивизией. Но и наши потери были существенными. С 1 июля дивизия потеряла 20 офицеров убитыми и 38 ранеными, 407 солдат и унтер-офицеров убитыми и 1800 ранеными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
