отступили. Их бегство подтвердил Мелкий:
— Уходят! Уходят!
Я слегка расстроился, желание войны не отпускало, хотелось поучаствовать во второй части Мерлезонского балета. Достал фляжку, встряхнул, но пить не стал, протянул Гуку.
— Будешь?
Гук посмотрел на фляжку с ненавистью и отрицательно мотнул головой.
— А я бы не отказался.
Рядом возник Звездун.
— Держи, — не стал жадничать я.
Он отвинтил крышку, запрокинул голову и вылил в себя остатки коньяка. Крякнул:
— Хорошо… Дон, Алиса сказала, чтоб шли к бронетранспортёру. Ехать пора.
Пора так пора. Я протянул руку Гуку.
— Бывай, крёстный. Может ещё и увидимся.
— Может, — неопределённо ответил тот.
[1] В данном случае имеется ввиду сбрасывающий башмак, применяется для сброса состава с рельсов.
Глава 17
Броневик, при всех его положительных качествах, выше шестидесяти километров в час не разгонишь, да и то по хорошей дороге, по Обходному шоссе, а по грунтовке тридцатка за счастье сойдёт. Поэтому до Северного поста мы добрались в сумерках. Последний раз я был здесь, дай бог памяти, целую жизнь назад. Тогда нас привезли сюда как скот на убой уготованный, что не удивительно, ибо всем нам на следующий день предстояло стартовать в шоу Мозгоклюя. Привезли точно так же в темноте, выбросили на платформу, загнали в какой-то сарай…
Желатин притормозил перед воротами. Ворота так себе, одно название: деревянная рама, обтянутая колючей проволокой. Забор такой же. Можно проехать насквозь и не почувствовать. По периметру четыре вышки, возле дальней деревянный барак, подсвеченный фонарём. В центре кирпичная трёхэтажка. Она единственная представляла собой хоть какую-то защиту. Окна первых двух этажей по местному обычаю заделаны камнем и замазаны глиняным раствором, на третьем превращены в бойницы. На плоской крыше различимы силуэты турелей. Вокруг ни одной лишней постройки или куста, или дерева. Настоящий приграничный форт. Лишь вдалеке на фоне ночного неба видны крыши домов северной окраины Развала.
— На кой ляд мы сюда прибыли? — спросил я, приподнимаясь над бортом броневика.
Алиса не общалась со мной всю дорогу, хоть я и пытался несколько раз заговорить с ней. По-прежнему хранила внутри себя обиду. Что ж, она женщина, а женщина имеет право обижаться, даже если обижаться не на что. Но держать в неведенье делового партнёра — это как бы не очень хорошо, поэтому она всё-таки ответила:
— Переночуем и утром поедем дальше. Желатин, не забудь зарядить аккумуляторы и пополнит запас воды.
— Куда поедем?
Алиса выдержала паузу, выказывая характер.
— В Квартирник.
Ага, значит, следующая цель — Гвоздь. Тот ещё фрукт. Если Гука я уважал и готов был сделать всё, чтобы без потерь перетащить его на свою сторону, то хозяин Квартирника не вызывал никаких иных чувств, кроме гадливости, и если возникнет необходимость, грохну не задумываясь. Скользкий, мерзкий тип с садистскими наклонностями, продажный, жадный… Короче, я мог бы долго перечислять его недостатки, но смысла в этом нет, тем более что Звездун сумел выразиться одним словом и более конкретно:
— Это мы чё ж, к Гвоздю на поклон?
— Ты чем-то недоволен? — повернулась к нему Алиса.
— Да… Сука он, — и лучше не скажешь.
Он действительно та ещё сука. Однако был и плюс, слишком жирный, чтобы не упомянуть о нём. Ум. Изворотливый, жёсткий, но способный просчитать действия на шаг вперёд, а иначе бы Гвоздь не продержался у власти столь долго.
Получается, Мёрзлый хочет заполучить Гвоздя в свою когорту союзников. С точки зрения стратегии это правильно. Квартирник держит под контролем Северную дорогу, а это серьёзный аргумент в споре с Конторой, ибо кто контролирует Северную дорогу, тот контролирует Водораздел. То, что на этот аргумент претендуют ещё и миссионеры, не столь суть важно, ибо, подчинив себе Загон, Мёрзлый получит ресурсы, вполне способные уничтожить Олово и Компанию, а я ещё и дорогу покажу.
Что ж, Квартирник так Квартирник. Уговаривать Гвоздя много времени не потребуется, достаточно предложить что-то весомое, надеюсь, у Алисы есть нечто, что его соблазнит. Ну а потом что? Или, вернее, кто?
Из трёхэтажки вышли несколько человек и направились к нам.
Северный внешний пост — неотъемлемая часть Загона. Это не Василисина дача и даже не Полынник, где хошь-не хошь, но действуют партизанские порядки. Здесь, как и в Депо № 11, законы Загона непререкаемы, поэтому подходившие люди носили коричневые и синие цвета.
Ворота приоткрылись ровно на столько, чтобы смог пройти человек. На нас направили фонари. Неприятные ощущения, когда глаза выжигают сильными лучами света. Я чуть склонил голову и не очень вежливо попросил:
— Слышь, цветной, свет убери.
От встречающих не укрылся рисунок моей рубашки. Грубый голос произнёс:
— С каких пор клетчатый мне указывать начал? Все из броневика… Быстро! Руки держать над головой так, чтоб я видел ваши розовые ладошки.
Часовые на вышках ожили. Что там у них — пулемёты, автоматы — в темноте не разберёшь, но прокатившаяся по щеке капля пота указала, что на прицел взяли. Да и у ворот люди стояли не с пустыми руками.
Звездун глянул на меня, ожидая приказа. Рука потянулась к гашетке.
Я сделал жест пальцами: не надо. Левой рукой достал планшет, включил.
— Слышь, говорливый, глянь для начала сюда. Я законный пред…
— Из броневика! Третий раз повторять не стану! — он дёрнулся к правой дверце и столкнулся взглядом с Алисой. Лицо окаменело. — А-а-а-а-а… лиса Вячеславовна…
Все, кто стоял рядом с ним, резко опустили оружие и вытянулись по стойке смирно.
Я махнул через борт, полы плаща поднялись и опустились как крылья. Сообразно ситуации вспомнилось из старого мультика: Я чёрный плащ, я ужас, летящий на крыльях ночи! Не буду настаивать на достоверности фразы, но настроение было подстать. Своими необдуманными действиями этот хренов привратник разозлил меня основательно.
— Это ты ладошки посмотреть хотел?
— Дон, Дон… — предостерегающе подняла руку Алиса. Но я уже разогрелся.
— Фетишист что ли? Ну что ж, посмотри, не жаль.
Я влепил ему пощёчину. Привратника повело, он сделал шаг назад, ноги в коленях подогнулись.
— Успел разглядеть? Понравилось? Ещё хочешь?
Вторая пощёчина опрокинула его на землю. Встать он не пытался, как и не пытался защищаться.
— Дон! — уже громче воскликнула Алиса. — Прекрати! Ты сегодня чересчур возбуждённый.
Я оскалился:
— Интересно, кому за это сказать спасибо?
— Ты меня обвиняешь?
— Нет, блин, папу римского! Это же он целый день мне
