Она прикоснулась к его лицу, пальцы заскользили по его скулам.
– В тот день я хотела сказать, что люблю тебя. Я поняла это, когда леди Кэтрин привела меня к Стивену. Я осознала, что люблю тебя уже давно.
Он снова поцеловал ее нежно и восхитительно. Губы Дэвида прошептали ей на ухо:
– Они схватили тебя в нашей спальне. Я понял это, когда вернулся.
Звук его тихого голоса согревал ее не меньше, чем его ласки. Восхитительное умиротворение охватило ее. Теперь он знает, что она любила Дэвида-торговца задолго до того, как ей стала известна вся правда о нем, и что она вернулась к нему по собственной воле.
– Ты хочешь меня, Кристиана? Ты ляжешь со мной в постель?
– Ты же знаешь: да, да, да!
Ее готовность, ее любовь ошеломили его, и он сжал ее в объятиях. С того самого момента, как он вернулся домой и увидел беспорядочно сбитые простыни на их супружеской постели, желание обладать ею жило в нем постоянно. Сейчас, однако, он сдерживал свои порывы. Уже одно то, что она находилась рядом, успокаивало его так, как не могла успокоить никакая удовлетворенная страсть.
Она останется с ним, кем бы он ни был. Она давала ему больше, чем он ожидал, гораздо больше, чем заслуживал.
Кристиана улыбнулась.
– Неужели это было так давно, что ты разучился? Дэвид усмехнулся.
– Да. Наверное, мне следовало постоянно упражняться. Ее брови удивленно приподнялись, и он рассмеялся.
– У меня никого не было все это время. Мне больше нравится сидеть с тобой у камина, чем искать утехи на стороне.
Она нахмурилась.
– Как это странно, Дэвид. Я боролась со своей любовью – ты пытался скрыть свою. Мы все это время оставались слепы. Почему? Ты же так прозорлив. Неужели жестокие, злые слова способны возвести такие стены?
– Это все в прошлом. Не стоит…
– Нет, стоит. Я хотела сделать тебе больно – ты стремился к тому же. Мы бросали друг другу в лицо наши страхи и наши иллюзии, и каждый из нас верил им, хотя правда была прямо перед нами. – Она пристально посмотрела на него. – Если бы я тогда подумала хорошенько, то поняла бы, что ты никогда не считал меня своей собственностью. Напротив, все твои поступки говорили об обратном. Если ты и купил себе знатную жену, то не стал пользоваться этим. Почему?
Он не переставал ей удивляться. Оказывается, девочка очень быстро повзрослела, и ее цепкий ум, свободный от постоянной опеки, уже научился добираться до самой сути вещей.
Он полюбил ее, когда она была наивна и неопытна, а теперь она и вовсе сведет его с ума. Он будет просто боготворить ее.
– Ты была такой невинной, дорогая.
– Не такой уж и невинной. Взрослые женщины наставляют девушек перед свадьбой. Я знала, что мужчины обычно ожидают от женщины гораздо большего, чем ты когда-либо требовал от меня. Ты сдерживал себя в постели.
– Мы ведь совсем недолго были вместе, Кристиана. Она задумалась.
– Нет, дело не в этом. Ты знал свою силу, а я – нет. Думаю, ты опасался, что я действительно почувствую себя использованной. И потому все время держал свои чувства под контролем.
Поразительно! Он был очень осторожен с ней, никогда не заходил дальше того, что позволил себе в брачную ночь. Он сдерживался, не задумываясь над этим, и только сейчас понял, что она права.
– Знаешь, я ведь ревновала. Мне не нравилось представлять, что с Алисией и другими ты делал то, чего никогда не делал со мной. Я останусь с тобой, Дэвид, но не в качестве какой-то драгоценной вазы, которую ты боишься разбить.
Она игриво толкнула его и поцеловала так, что у Дэвида захватило дух.
Довольная реакцией, она взглянула на него. Дэвид обхватил ее и прижал к себе, и она с жаром откликнулась. Недели ожидания и томления взяли свое, и он приник к ее губам в яростном поцелуе. Она отдалась этому поцелую, и страсть слила их воедино. Но потом она отодвинулась.
– В день свадьбы служанка дата мне очень полезные советы, – заметила она, избегая его взгляда. – Она сказала, что мужчинам нравится смотреть, как женщины раздеваются. Желает ли мой муж, чтобы я разделась для него?
Она посмотрела на него и покраснела, а он ощутил, что сердце вот-вот вырвется из груди. Затем Кристиана отошла, и пальцы ее коснулись шнуровки платья. Этот жест едва не лишил его остатков самообладания. Он прислонился к спинке кровати, скрестил руки на груди и принялся наблюдать.
Он, конечно, много раз видел, как она раздевается, но это было совсем иное. Она двигалась так изящно, так грациозно, что ее робость и неловкость почти не ощущались. Она наверняка не предполагала, что это так трудно. Он сдержался, чтобы не улыбнуться при виде румянца на ее щеках и сияющих глаз. Она повернулась и позволила платью соскользнуть на пол. Ее руки потянулись к поясу с чулками.
– Нет, – сказал он. – Сначала рубашку.
Кристиана выпрямилась. Скрестив руки на груди, невероятно застенчивая – девственница, да и только! – она спустила рубашку с плеч. И вот перед ним постепенно обкакалась грудь, потом бедра и ноги.
Тонкая рубашка невесомым облаком упала к ее ногам, и она переступила через нее. Несколько мгновений Кристиана стояла так, прежде чем поднять глаза. Их яркий блеск дал понять Дэвиду, что данное действо может так же сильно возбуждать женщину, как и мужчину.
Ее красота, как всегда, завораживала его. Ее откровенное желание дарить ему радость уже само по себе было наслаждением. Он не хотел торопить события.
– А теперь чулки.
Кристиана грациозно согнула колено и потянулась к подвязке. Его глаза с удовольствием скользили по изящной линии плеча, тонкой талии и великолепно очерченным бедрам. Ее груди набухли от желания.
– Теперь другой.
Она удивленно взглянула на него, но послушалась.
Он не мог наглядеться на плавные линии бедер и ягодиц, когда она склонилась над подвязкой. Она, должно быть, почувствовала свою незащищенность, потому что смелость оставила ее, и она быстро расправилась со вторым чулком.
Кристиана выпрямилась и посмотрела на него глазами, похожими на тающие звезды. Дэвид жадно впитывал весь ее облик, ее несравненную красоту, стройную и изящную фигуру.
– Волосы, Кристиана. Распусти волосы.
Она подняла руки к шпилькам, и от этого движения приподнялась ее грудь с набухшими сосками. Иссиня-черные локоны водопадом заструились по плечам и спине. Дэвид не пытался скрыть, какие чувства охватили его.
– Иди сюда, девочка моя, и поцелуй меня так, как должна целовать любящая молодая жена.
Она медленно направилась к нему, и сердце его едва не остановилось – такой любовью и нежностью светилось ее лицо.
Она приблизилась к мужу и положила ладони ему на грудь. Он не торопился, он пока отдал инициативу в ее руки. Ее язык скользнул по его губам, сначала несмело, потом более настойчиво.
Он обнял ее, наслаждаясь ощущением бархатной кожи под своей ладонью. Он погладил ее лицо и отстранился, наблюдая, как ее спина выгнулась и грудь приподнялась ему навстречу. Дрожь, когда он коснулся ее напрягшегося соска, молнией отозвалась в ее чреслах.
Ни один из них не поддался нетерпению, оба стремились продлить чувство восхитительного предвкушения.
Она неторопливо погладила его грудь.
– Служанка сказала, что мужчинам также нравится, когда женщины раздевают их.
Он не ответил, и она начала старательно развязывать шнуровку на его восточном одеянии. Он закрыл глаза, ощутив жар маленькой ладони. Как давно он не получал от нее даже такой малой ласки!
Она оголила его плечи и прижалась лицом к груди.
– Ты был прав, – заметила она. – Воздержание – мощный стимул для страсти. Часть меня уже кричит от нетерпения, а другая хочет бесконечно длить прелюдию.
– Ты знаешь, что будет потом, в этом я тебя никогда не подводил. Так что давай удлиним сам путь, потому что каждый раз он всегда бывает иным.
Она улыбнулась и кивнула. Ее руки заскользили по его спине, и он почувствовал, что теряет голову.
– Что еще рассказала тебе служанка? – спросил он.
