пострадать невинные. – Мизинцев, уже чувствуя вкус триумфа на языке, протянул телефон Алексу. – И без глупостей, сдохну я – сдохнет твоя ненаглядная.
Глава 38
Лана не знала, сколько времени прошло, когда открыла глаза. От всего безумия, что с ней происходило, она совсем вымоталась и попросту уснула. Пересилив стыд и страх девушка поднялась и воспользовалась ведром по назначению, затем откупорила бутылку и выдохнув сделала парочку глотков.
Внизу живота неприятно тянуло и слегка подташнивало. Ничего хорошего с ее организмом не происходило, поэтому девушка в панике бросилась по лестнице вверх к двери.
– Откройте! Помогите! Мне нужен врач! Пожалуйста, нужен врач! – кричала и колотила что есть мочи в металлическую поверхность, но никто не приходил и не отвечал.
Лана поняла, что всем в этом доме плевать на ее состояние и поэтому решила просто успокоиться. Она вернулась к дивану, присела на него и сделала парочку глубоких вдохов. Если она только сможет выбраться отсюда, то больше никогда не посмеет жаловаться на свою судьбу, никогда не подумает, что ее жизнь никчемная и что в ней нет смысла.
Будто кто-то сверху услышал ее мольбы, и дверь со скрипом открылась, от чего Лана замерла и испуганно посмотрела на вошедшего Толика.
– Пошли, принцесса, амнистия, – заржал мужчина, посчитав свою тупую шутку смешной.
Света поднялась и без всяких вопросов пошла следом за Толяном, потому что другого выбора не было. Что она могла сделать? Попытаться сбежать? Это смешно, учитывая ее состояние и количество охраны вокруг.
Еще до того момента, как девушку завели в кабинет, она почувствовала присутствие Валиева. Как ни старалась, не смогла сдержать радостных слез, глядя на любимого. Выглядел он ужасно. Глаза красные, щеки ввалены и непривычно сильно отросшая щетина на лице. Она не видела каких-либо эмоций от мужчины, но внутри у него будто атомная бомба взорвалась. Александр держался из последних сил, но смотреть на свою любимую в таком состоянии было невыносимо больно. В тех самых джинсах и футболке, в которых она ушла из его дома, волосы взъерошены, а лицо бледное, заплаканное и на нем все еще виднелись синяки. Валиев жадно блуждал по девушке взглядом, выискивая следы прикосновений Пальца или его шестерок, но видел лишь результат своего безумного срыва. Это он во всем виноват. Из-за него она последние месяцы изо дня в день страдает, и в плен она попала тоже из-за него.
– Ну что, голубки? Смотрю, потеряли дар речи от радостной встречи друг с другом? – не упустил шанса съехидничать Мизинцев.
– Саша… – пролепетала пересохшими губами девушка и, наплевав на всё, бросилась в объятия своего спасителя.
Она потом подумает о том, что же будет с их браком, а сейчас ей жизненно необходимо коснуться его, вдохнуть до боли знакомый аромат парфюма, чтобы поверить в то, что он на самом деле здесь, и это не игра ее воображения.
– Тихо, тихо, маленькая моя, успокойся. Скоро всё закончится, и мы уедем отсюда, – прошептал и поцеловал ее в висок, проглатывая рвущиеся наружу слёзы.
– Да уж… сцена достойная Оскара! Так и хочется утереть слезы и прокричать «БРАВО!», – прервал влюбленных Иван, потому что его начало тошнить от этих розовых соплей.
– Мои люди у ворот твоего дома. Пусть заберут девушку, и я подпишу остальную часть документов, – задвигая себе за спину Лану, сказал Александр и краем глаза заметил, что ублюдок, который привел его жену в кабинет, достал пистолет и привёл его в боевую готовность.
– Знаешь, я вдруг понял, что твоя нищета не доставит мне того удовольствия, на которое я рассчитывал. Деньги – это так ничтожно мало, чтобы заплатить за тоску по родному человеку, чтобы восполнить все годы прожитые в горе и агонии от утраты. Ты должен почувствовать то, что на протяжении десяти лет чувствовал я, и мне наконец удалось найти того человека, из-за которого ты будешь медленно сдыхать и гнить изнутри!
– Ах ты – лживая мразь! – взревел Александр и бросился на Мизинцева, потеряв всякое терпение.
Он ведь догадывался, что этот мудак не сдержит своего слова.
– Саша! – взвизгнула Лана, когда увидела в руках у Ивана нож, но не успела даже дернуться, как перед ней возник Толян и приставил ко лбу холодное дуло пистолета.
– Валиев? Еще одно движение и мозги твоей девчонки разукрасят стену, – рявкнул Анатолий, и мужчина замер на месте, с ужасом наблюдая за происходящим. – Подписывай!
Вся жизнь пронеслась перед глазами. Он не сможет без нее жить, теперь в этом не было сомнений. Он готов отдать ради нее не только деньги, бизнес и прочую херню, он без раздумий готов отдать свою жизнь.
То, что произошло после, Лана видела, как в замедленной съемке. Дверь с грохотом открылась, и в кабинет ворвались люди в масках. Перед глазами была какая-то пелена, а в ушах шум. Резкий толчок в сторону, и всё затихло. Лана стояла и, не веря глазам, смотрела, как ее любимый медленно оседал на пол, и даже не могла пошевелиться, чтобы попытаться помочь.
– Идём! Идем же! – донеслось до ее ушей, но девушка никак не реагировала, просто, без всяких эмоций смотрела, как на полу рядом с Александром разрасталось красное пятно. – Лана! Лана, очнись!
Какой-то незнакомый ей парень тряс ее за плечи и пытался утащить за собой, но ноги девушки будто вросли в пол.
– Уведите! Блять… уведите ее… – продолжал кто-то кричать среди творящегося хауса.
А она смотрела и не верила… Не могла принять, что его больше нет…
Он лежал лицом вниз и не мог в последний раз посмотреть в ее красивые глаза, но он был счастлив от того, что выполнил данное себе обещание и ни капли не жалел об этом. Александр обещал спасти девушку даже ценой собственной жизни и без колебаний заслонил ее собой от пули. Главное, чтобы она жила… Чтобы хоть когда-нибудь простила…
Глава 39
Лана провела в больнице без сознания почти сутки. Врачи боролись и в итоге смогли ликвидировать угрозу выкидыша, оставалось лишь ждать, когда сама девушка отойдет от физического и морального истощения.
Первым, кого Света увидела, открыв глаза, был Глеб Аркадьевич. Он как раз зашел лично проверить состояние пациентки, которая вызывала в нем весьма странные чувства. Хотя почему странные… Нет ничего странного в элементарной жалости, но за долгие годы работы в клинике, где на приеме частенько приходилось принимать не совсем адекватные и приятные личности,
