к вам, Анри, — любви женщины к замечательному человеку, которая превосходит любовь матери к непутёвому сыну. Но если вы когда-нибудь обмолвитесь хоть словом о том, что я сказала, я буду всё отрицать и потребую воздаяния за клевету. Вы меня поняли?
— Да, моя госпожа, всё понял и приму во внимание.
Карета снова двинулась и, покачиваясь, съехала с дороги на луг, где уже ставили шатры. Элеонора начала одной рукой подбирать юбки, но из-за качки взялась за ручку из плетёного шёлкового шнура на стенке у дверцы и крепко держалась, пока экипаж не остановился.
— Ну, друг мой, желаю вам всего доброго, и Бог вам в помощь. Сейчас здесь начнётся суматоха, так что советую улизнуть и найти Бордо, моего управителя. Скажите ему, что вас послала я; Бордо хорошо вас накормит и найдёт подходящее место для ночлега. Может, у меня не больше будет времени с вами поговорить, а вам наверняка не захочется толкаться среди щёголей и болтунов, которые таскаются за мной повсюду. Поешьте хорошенько, выспитесь, а с утра поезжайте домой и продолжайте готовиться к исполнению долга перед моим сыном. Всего доброго.
Дверца кареты распахнулась. Мессир Анри первым вышел на луг, полный суетящихся людей, и, повернувшись, подал руку королеве, чтобы помочь ей спуститься. Элеонора приняла его помощь, а когда Сен-Клер, склонившись, коснулся губами её руки, улыбнулась, слегка потрепала его по макушке пальцем и, пройдя мимо, затерялась среди многочисленной свиты.
ГЛАВА 4
Анри Сен-Клеру понадобилось не так уж много времени, чтобы понять, сколь велика жертва, принесённая им его неугомонному сеньору, Ричарду Плантагенету.
Не прошло и нескольких дней после встречи рыцаря с королевой Элеонорой, как он уже был выше головы завален обязанностями, связанными с его должностью главного военного наставника, и вскоре перестал замечать, как стремительно бегут дни и недели.
Кульминация наступила месяц спустя: он получил приказ немедленно прибыть к Ричарду в Англию. С этого момента Сен-Клер уже не принадлежал себе.
— Что значит «немедленно»?
Анри лишь бегло просмотрел только что распечатанный и развёрнутый свиток, но сразу понял — это категоричный, не допускающий возражений приказ.
Рыцарь-госпитальер, доставивший депешу, с бесстрастным лицом пожал широкими плечами и, не промолвив ни слова, глазами указал на свиток в руках Анри. Сен-Клер вновь взглянул на послание.
— Понятно. Здесь всё сказано. Что ж, тогда лучше присядьте, а я прочитаю это как следует, чтобы ничего не упустить. Вы сегодня ели? Скорее всего, нет.
Анри повернулся к Эктору, который стоял у двери, наблюдая за господином в ожидании распоряжений.
— Принеси еды и питья для мессира...
Сен-Клер снова повернулся к рыцарю.
— У вас есть имя, мессир, или, вступая в орден, вы отказываетесь и от имени?
— Меня зовут Готье, мессир Анри. Готье де Монтидидье.
— Монтидидье, говорите? В таком случае мы, должно быть, слышали друг о друге.
Анри подошёл к креслу у камина, жестом попросив рыцаря сесть напротив.
— Один из ваших предков, как и один из моих, был среди основателей Храма. Вы об этом знаете?
— Знаю.
— Почему же вы тогда носите чёрную мантию госпитальера, а не белую Храма?
Губы Монтидидье изогнулись в улыбке, он слегка наклонил голову к плечу.
— Может, мне так нравится. Но, по правде говоря, я следую уставу блаженного Бенедикта с отрочества. С рождения я остался сиротой и воспитывался в монастыре в Англии. Поэтому, достигнув возраста, когда можно стать рыцарем — а мой отец был рыцарем и погиб в сражении ещё до того, как я родился, — я, естественно, вступил ряды госпитальеров.
— Да, наверное, это было естественно... Эктор, подай еды и питья мессиру Готье де Монтидидье и пригляди за тем, чтобы были накормлены все его люди. Сколько с вами людей, мессир, и где они сейчас?
— Шесть человек, мессир Анри, все они во внутреннем дворе, ждут от меня дальнейших указаний.
— Что ж, эту ночь они проведут под моим кровом, а дальнейшее будет зависеть от того, что именно имел в виду мой сеньор, написав «немедленно». Сейчас я внимательно перечитаю послание, разберусь в нём и тогда смогу дать вам ответ.
По правде говоря, мессир Анри давно готов был в любой момент отправиться в путь. Он позаботился о своих владениях и своих людях, поручив на время своего отсутствия управлять всем старшему брату покойной жены — человеку, которого знал много лет и которому доверял. И вот время пришло: Ричард лаконично предписывал Сен-Клеру как можно скорей отбыть вместе с мессиром Готье де Монтидидье в Англию, чтобы приступить к выполнению обязанностей главного военного наставника войск Аквитании.
Этот тонкий нюанс отнюдь не ускользнул от внимания любопытного рыцаря. При первой встрече об Аквитании вообще не было речи: ему предписывалось занять должность главного военного наставника при Ричарде — ни больше ни меньше. Вроде то была пустяковая деталь, поскольку герцогом Аквитанским являлся именно Ричард, но старый рыцарь понимал: когда речь заходит об официальных должностях, мелочей и случайностей не бывает. Он догадывался, что после возвращения Ричарда политическая ситуация в Англии изменилась, причём изменилась в корне. Впрочем, новая должность вовсе не вызвала у Сен-Клера негодования, даже больше пришлась ему по душе — хотя бы потому, что он уже занимал её много лет, служа герцогине Элеоноре. Куда приятней быть главным военным наставником войск Аквитании, чем войск англичан, лопочущих на каком-то невразумительном наречии.
Андре в письме вообще не упоминался, но старшего Сен-Клера это не удивило. С тех пор как Андре встретился с рыцарем де Сабле, он редко бывал дома и, судя по всему, с воодушевлением готовился к вступлению в ряды рыцарей Храма. Анри рассчитывал встретиться с сыном в Англии, а пока радовался, что молодому человеку ничто
