И если предварительно раскроенные заготовки смочить этим раствором, то получаем необходимый результат. Ну, прямо гора с плеч! Теперь можно и задуматься о первой пробной партии.
Ее мы легко выполним и своими силами, ничего особенного там нет, а вот если наша пиар — акция будет успешной, то придется нанимать дополнительно работников, разумеется, женщин.
Моя лечебная деятельность тоже постепенно расширялась. Если первое время ко мне шли в основном за оказанием неотложной помощи, где собственно, речь уже шла о сохранении жизни и нормальной жизнедеятельности, то есть только страховые случаи. То теперь стали приходить и просто лечить давние заболевания.
Стали чаще появляться даже местная аристократия, все — таки смирилась с тем, что я не хожу на необоснованные вызова. И теперь, при необходимости, приходили сами. Но все равно нашли выход — накануне присылали слугу с просьбой указать предполагаемое время приема, невмочь благородным было сидеть в одной очереди с простыми людьми. Тут я им пошла на встречу, назначала время и принимала их без очереди. Так лучше будет и для моих нервов и для людей, которые смирно ожидают своей очереди.
Через три дня, как и обещал, вернулся Михей. И не один. Ндаа, сюрпрайз, однако.
Михей вернулся не один. За его спиной стояла девушка, лет шестнадцати на вид, одетая бедненько, но чисто, судорожно сжимая в руках не слишком большой узелок. Михей выглядел как обычно хмуровато, но при этом решительно. Увидев меня, он быстро шагнул ко мне
— Тесса Анна, я не за себя прошу, мне ничего не надо, но прошу, помогите моей дочери!
— Твоя дочь больна, ей нужна моя помощь?
Михей смутился. — Нет, я неправильно сказал, она не больна, но ей некуда идти, кроме меня, никого больше не осталось.
— Ничего не поняла, но давай поговорим не во дворе, пройдем ко мне в кабинет. А девочку Никей сейчас проводит умыться с дороги и поесть, хорошо?
Михей согласно кивнул и пошел следом за мной, за ним испуганным котёнком жалась девушка. Она была очень привлекательная, несмотря на излишнюю худощавость и небогатую одежду. Стройная, с пока ещё не слишком выдающимися формами, темноволосая, с правильными чертами лица, соболиные брови, небольшой аккуратный носик, но больше всего поражали глаза — большие, чуть вытянутыми к вискам, ярко — голубые, что для местного, в основном темноглазого населения, было редкостью. В холле Михей тихо сказал дочери следовать за поджидавшим нас Никеем. Сам же двинулся следом за мной на второй этаж.
— Рассказывай, Михей, что за беда у вас приключилась?
— Тесса Анна, это моя дочь Вита, но я узнал об этом совсем недавно, вот три дня назад и узнал. Из своей деревни я ушел как раз и будет скоро почти семнадцать лет назад. Сестра у меня была, младшая. Так мельник наш, едва Тайке исполнилось четырнадцать лет, сватов заслал. А куда же ее замуж отдавать, ребенок совсем. А мельник со старостой сговорился и в отместку по осени, как только приехали маги проверять, так и донесли на Тайку. Сила у нее стала появляться, слабая ещё была. Вот и велели Тайку с магами отправлять на следующий день. Ночью я ушел из села вместе с Тайкой, а перед уходом поджёг мельника.
Удалось нам уйти за порубеж, в дальнее княжество. Там на магов не охотятся. Вот и жили там. Тайка школу закончила магическую, замуж вышла. Я вот полгода тому, как вернулся, но в село не показывался, только родне написал. Была у меня в селе до ухода подруга, хотели пожениться, да ушел я. А вот, оказывается, дочка у меня родилась.
Мать ее потом травницей в селе была, да два года назад по зиме провалилась под лёд да умерла. Бабка Виту растила, да вот сама померла неделю назад. Больше то родни и не было у них. Тетка моя мне написала, да всё и обсказала. Я и поехал сразу. Оставить в селе ее нельзя было — сирота, случись что, и не заступится никто, да и богатства у них не было. Вот я Виту и забрал.
— Тесса Анна, прошу Вас, не выгоняйте нас с дочкой, она со мной жить будет, кормите вы нас хорошо, нам двоим моей еды хватит — Михей заторопился, видя мое молчание, решив, что я не согласна. — Тесса Анна, Вита не лентяйка, она и матери своей помогала по травничеству, училась у нее, она хорошей травницей была.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Голос мужчины постепенно становился тише, видимо, он уже не мог подобрать слова, чтобы убедить помочь им. Я не отвечала не потому, что не хотела помочь, просто была поражена, какие глубинные тайны скрывались в обычном с виду садовнике. Не объест нас девчушка и места хватит, а если уж понимает что — то в травничестве, может, есть смысл учить ее дальше?
— Хорошо, Михей, возьмём мы твою дочь, не оставим на улице, не бойся. И жить она в доме будет, а не в твоём флигеле и еда у нее будет своя порция. Только клятву надо будет принести. И учить ее буду сама, хотя бы травница, да получится. Читать, писать умеет?
Михей обрадованно закивал головой.
Вот так у нас появилась хорошая девочка Вита. Она оказалась смышленой, трудолюбивой. Правда, весьма стеснительной и скромной особой. Выяснилось, что она хорошо разбиралась в местных травах и вскоре активно помогала мне в лаборатории при изготовлении всяких лекарственных зелий. Брала я ее с собой на прием, заставляла записывать то, что я ей диктовала, помогала мне в перевязочной. Постепенно я убедилась, что будет мне при должном обучении необходимый помощник — фельдшер.
Наконец закончили все ремонтно — строительные работы в доме и мы вздохнули с облегчением.
Все оставшееся можно было выполнить силами горничных — уборка, мытьё, развешивание портьер, смена белья в гостевых покоях.
Дизайн я уже продумала, в помещениях на чердаке при разборе хлама нашла много различных аксессуаров, украшений, видимо, туда стаскивали все, что вышло из моды, или немного потеряло товарный вид. А вот мне понравились и немного потёртые канделябры, и старые статуэтки и много ещё чего в стиле ретро. Они придавали дому историю и домашний уют.
Конечно, для бальной залы они не подходили, но вот для семейной гостиной и семейной столовой, да и для личных покоев — вполне. Я даже себе в кабинет утащила парочку фарфоровых безделушек и старинный письменный прибор. Правда, из него торчали не гусиные перья, а вполне современного вида авторучки и фломастеры, но смотрелось неплохо. Лёгкий стимпанк такой.
Ещё сумели выделить и оборудовать кабинет для Макса на первом этаже. Наконец Макс не пристраивался со своими бумагами на любом столе, включая кухонный. Работы у него тоже хватало — надо было присматривать за работой обувного салона, а там работа кипела и одним подмастерьем, как планировал мастер Тард, дело не обошлось.
Теперь там трудилось ещё трое подмастерьев и сам мастер. Поточное производство имело успех — заказчикам, особенно приезжим, не надо было приходить в салон несколько раз на заказ, примерку и забирать готовый заказ, на все терялось время.
А так было намного проще — пришел, выбрал, померил, купил. Не подошло — примерил другой размер. Индивидуальный пошив стал намного реже. Ещё Макс занимался закупками различных стройматериалов, договорами с рабочими. Работы ему хватало, а в перспективе и ожидалось прибавление.
Несмотря на суету и беготню, Макс стал выглядеть гораздо лучше — за счёт постоянного движения и нормализации питания, ушел лишний вес, цвет лица улучшился, проблемы с пищеварением тоже уменьшились, исчезла одышка, благодаря приему некоторых зелий с сердечными гликозидами.
В общем, теперь Макс выглядел не этаким упитанным кабанчиком, а вполне нормальным мужиком тридцати с небольшим лет. И, похоже, ему это страшно нравилось, я частенько видела, что Макс, проходя мимо любого зеркала, обязательно смотрится в него.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Смущаясь, попросил воспользоваться услугами нашей Люсии, чтобы сменить гардероб, а то теперь свой ему не подходит. Да на здоровье! С оплатой пусть с Люсией договаривается и вперёд!
Опять у Маяна прибавилось покупателей в нашем доме! Потом Люсия, тихонько посмеиваясь, рассказала мне, что Макс попросил сшить ему такое же белье, как у наших мужчин. Видимо, парни где — то засветили ему свои труселя. Хотя где? На пляже, конечно. Наши домашние девушки и дамы давно заценили бельишко земного типа и все уже щеголяли в таком. Даже Линда, стеснительная и консервативная до ужаса, тоже заказала себе такое.
