те дни в клубе, когда мы уходили в запой? Катались на байках, пили, ввязывались в драки и бегали за женщинами, спали несколько часов, потом вставали и начинали все сначала?
Он застонал.
— Рад, что мы выросли из этого. Это было утомительно.
— Ничто не сравнится с этим. — Я указал на Серафину. — Она не спит по ночам. Может быть, час или два за раз. Затем вырубается, как только встает солнце.
Что через неделю привело нас с Кэсс практически в состояние бреда.
Она пошла ненадолго вздремнуть после обеда, прежде чем малышка проснется голодной. Она сказала мне постараться не дать Серафине уснуть, но после часа игр с ее пальчиками, щекотания подбородка и всего, что я мог, чтобы развлечь новорожденного ребенка, я сдался.
— Кэсс истощена. — Мы оба.
Я взял отгул на прошлой неделе, но уже планировал сказать Дэшу, что пропущу и следующую. Я просто не мог оставить Кэсс одну заниматься ребенком, пока она немного не отдохнет.
Клаудия приходила каждый день, но она не оставалась на ночь, не вставала вместе с Серафиной, чтобы помочь с полуночными кормлениями, и не ходила по коридорам с ребенком на руках, чтобы Кэсс могла вернуться в постель.
— Не то чтобы у меня был какой-то опыт, но я предполагаю, что это нормально, что ты истощен первые несколько недель, — сказал Эмметт.
— Да. Я уверен. — Я дотронулся до кончиков пальцев ног Серафины. Было почти невозможно не прикоснуться к ней, особенно когда она выглядела такой умиротворенной во сне. Ее носик был самым милым в истории, а губы выглядели, как очаровательный бантик. Ее закрытые глаза были двумя идеальными полумесяцами на прекрасном лице. Открытые, они сжимали мое сердце в кулак.
— Ты сражен, не так ли? — спросил он.
— Посмотри на нее. — Как можно в нее не влюбится?
Эмметт усмехнулся и поднес бутылку пива к губам.
Я повторил его действие, сделав большой глоток из своего «Бад Лайт». Это будет мое единственное пиво, потому что, выпив два, я просто отрублюсь.
— Как дела в гараже на этой неделе?
— Нормально. Прес убеждена, что Дэш все испортит, пока она в декретном отпуске.
Я ухмыльнулся.
— Потому что так и будет.
— О чем, черт возьми, он думает? Он ненавидит офисную работу.
— По крайней мере, он нанял кого-то отвечать на звонки.
Ребенок Пресли должен был родиться со дня на день, и пока она была в отпуске, в гараже работала другая женщина, которая помогала с повседневными делами. Но Дэш взял на себя основную часть обязанностей Прес в качестве менеджера.
Посмотрим, как долго это продлится.
Дэш не только ненавидел такую работу, особенно когда остальные из нас ремонтировали машины в мастерской, но и Пресли не могла ничего с собой поделать. Я даю ей один месяц, потом она, вероятно, начнет приносить своего ребенка в офис, пока не убедится, что там все в порядке.
Шоу был чертовой кинозвездой, стоил миллионы, и когда я спросил, собирается ли она уволиться, она закатила глаза и сказала мне, черт возьми, нет. Потому что для нее, как и для меня, работа в гараже была не просто работой. Большинство из нас приходили бы, даже если бы Дэш нам не платил. Этот гараж был нашей семьей.
До сих пор.
Семья теперь значила больше, чем раньше.
Серафина пошевелилась, поворачиваясь лицом в другую сторону, и ее глаза распахнулись. Я положил руку ей на живот, нежно поглаживая, пока она снова не задремала.
— Хорошие новости о Такере, — сказал Эмметт.
— Я надеюсь, что этого сукина сына зарежут. — Чем больше я думал о том, что сказал Люк, тем больше злился. Я жалел, что не добрался до Такера раньше ФБР, потому что тюрьма казалась слишком хорошей жизнью для этого жалкого ублюдка.
Он убил отца Эмметта. Он убил Дрейвена. И он забрал Кэсс. Такер убил бы ее или продал бы в сеть торговцев людьми, и мысль о ней в здании клуба Воинов заставила мою кровь вскипеть.
— Думаешь, он придет за нами? — спросил я.
Эмметт кивнул.
— В конечном счете, да. Он может оказаться в тюрьме, но у него есть связи с другими клубами. Некоторых из его собственных парней надолго не посадят. Часть меня думает, что этот приговор поставит все в тупик, скорее раньше, чем позже. Другая часть думает, что он подождет, пока мы о нем забудем.
— Мы никогда не забудем. — Мы никогда не отмахнемся от их угрозы. Это означало, что нам придется всю жизнь оглядываться через плечо, но это было то, на что мы подписались в клубе.
Вот только Кэсс на это не подписывалась. Серафина тоже. Они втянуты в это из-за меня. И я сожалел об этом.
Эмметт отхлебнул еще пива.
— Люк думает, что Такер может сначала заняться Скарлетт, но он не знает о нашей истории с Воинами.
Люк не знал, сколько Воинов убили Цыгане за десятилетия, что наши клубы сражались. Люк не видел крови на наших руках.
— Да. Он придет за Дэшем, за тобой и за мной. Без вопросов.
— Что? — ахнула Кэсс.
Мой взгляд метнулся в коридор, где она слушала, ее глаза были широко раскрыты, а лицо бледным.
— Не волнуйся, детка. Он может попытаться, но ничего не получится.
Эмметт оглянулся, его брови сошлись на переносице. Он знал, что здесь был риск. Такер убивал наших близких, и без колебаний сделал бы это снова.
Но Кэсс не нужно было знать ничего из этого дерьма. Возможно, было ошибкой преуменьшать значение этого для нее, но она достаточно пострадала от рук Воинов. Сейчас у нас были другие заботы, а именно о том, чтобы сохранить жизнь нашей дочери и наш рассудок в целости. И прежде чем мы заговорим о моем прошлом в клубе, мне нужно было знать, что Кэсс чувствовала по поводу похищения, чего она избегала любой ценой. Я бы не стал рассказывать ей истории из «потерянных дней», если бы они каким-либо образом могли причинить ей боль.
— Я не буду вам мешать. — Эмметт поднялся с дивана, взял свою бутылку и отнес ее в мусорное ведро на кухне. Затем он подошел к Кэсс и заключил ее в объятия. — Мы здесь, если тебе что-нибудь понадобится. Всего один телефонный звонок.
— Спасибо. — Она устало улыбнулась ему.
На фоне его высокого, широкоплечего тела она выглядела такой маленькой и хрупкой. Она выглядела на двадцать четыре, о чем я временами забывал, потому что, хотя она была на восемь лет моложе, в ее юном лице была мудрость. Больше, чем я предполагал
