— Да, сэр.
Команда оживилась, хотя это еще никак не проявилось внешне, — не было ни возгласов, ни суеты, пока что люди застыли в настороженном молчании. Матросы на палубе столпились у поручней, боцман стоял наготове со своим рожком, все глаза были устремлены на горизонт, все в напряжении ждали, когда юнга опознает флаги.
Наконец сверху донесся срывающийся от возбуждения голос мальчика:
— Готов поручиться, сэр, что это французский флаг!
— Я не собираюсь держать пари, мистер Грантли. Мне нужны факты. — Голос капитана резал, словно алмаз по стеклу.
— Развернуть паруса, мистер Коннот. Возможно, если мы подойдем поближе, это поможет молодому джентльмену разглядеть как следует.
Пронзительно зазвучали боцманские свистки, и корабль мгновенно ожил. Тэмсин зачарованно наблюдала, как матросы гроздьями повисли на снастях, заняв свои привычные места, как разворачивался парус за парусом и «Изабелла» на всех парах помчалась вперед.
— Это точно, сэр. На флаге французские цвета, — крикнул юный джентльмен с вершины мачты, чуть не свалившись от возбуждения со своего насеста.
— Отлично, поднимите американский флаг, Коннот. Мы слегка собьем их с толку. — Капитан повернулся к Джулиану, скромно стоявшему рядом. — Как отнесетесь к перспективе морского боя, Сент-Саймон?
Джулиан только улыбнулся, но этого было достаточно. Он наблюдал, как спускали английский флаг и водружали американский. В таком обмане не было ничего необычного, только флаг бедствия был священен. Они поднимут флаг со своими цветами лишь в самый последний момент, и это будет означать, что они готовы к битве.
— По местам, мистер Харрис!
Снова пронзительно запел боцманский свисток.
— Всем на палубу!
Масса людей, слишком большая для столь ограниченного пространства, — как волна прилива, хлынула на палубу, и сначала могло показаться, что движение это хаотично, но вскоре стало ясно, что в нем есть смысл и строгий порядок. Наконец каждый занял свое место, и корабль погрузился в напряженную тишину, слышен был только скрип снастей, и «Изабелла» неслась вперед по водной глади. Тэмсин почувствовала, что и ее тоже охватывает возбуждение, и кровь быстрее заструилась по ее жилам. За ее спиной выросла фигура Габриэля, лицо его было мрачно.
— Достаточно будет этим «лягушатникам» бросить один взгляд на наше сокровище, и — поминай, как звали. Мы никогда его больше не увидим.
— Для этого им понадобится победить, Габриэль, а я почему-то не думаю, что капитан Латтимер собирается проиграть эту битву, — отозвалась Тэмсин, не в силах скрыть волнения.
Габриэль что-то проворчал и вытащил из ножен палаш.
Он повернул его к свету, плюнул на лезвие и начал протирать платком, потом снова спрятал в ножны.
— Готовьтесь к бою, мистер Коннот. — Голос капитана был таким же спокойным и размеренным, как всегда, но его зеленые глаза сверкали, и свет этот отражался в ярко-синих глазах полковника.
— Пока что морским пехотинцам не показываться — цвет их мундиров может нас выдать. Он покосился на полковника, и тот с усмешкой начал стаскивать с себя ярко-красный мундир.
Палубы были надраены и густо посыпаны песком. Орудия выкатили в полном молчании. Были приготовлены пушечные ядра и картечь. У орудий выстроились артиллерийские расчеты по шесть человек в каждом, хирург и его помощники переместились к рубке, разложили свои инструменты на рундуках, которые должны были стать импровизированными операционными столами.
— Девушке лучше бы спуститься вниз, — заметил Хьюго полковнику, указывая на Тэмсин, которая все еще как зачарованная стояла у левого борта.
— В таком случае, прикажите ей, — сказал Джулиан с суровой усмешкой. — Она — прирожденная воительница и не так-то легко согласится уйти.
Хьюго нахмурился и пристально посмотрел на девушку, застывшую у дальнего поручня. Она стояла, как моряк — ноги на ширине плеч, — борясь с качкой, голова ее была высоко поднята, и ветер ворошил короткие волосы.
Тэмсин почувствовала взгляд и отважно направилась к Латтимеру.
— Вы хотели мне что-то сказать, капитан?
— Я размышлял, не приказать ли вам спуститься вниз. Палуба фрегата в разгар боя — неподходящее место для девицы.
— Возможно, сэр. — Она твердо выдержала его взгляд, понимая, что на этом корабле слово капитана — закон. Если он прикажет ей спуститься вниз, то у нее не будет выбора — ей придется подчиниться. По крайней мере сначала. Как только начнется пальба, она сможет вернуться на палубу, и никто этого не заметит.
— Но я сомневаюсь, что вы там останетесь, — продолжал он задумчиво, потом рассмеялся, увидев по ее глазам, что она потрясена.
— Ведь вы об этом думали, верно?
— Да, — согласилась она, не в силах побороть досаду.
— Конечно, можно было бы приказать задраить люки и держать вас там во время боя насильно, — размышлял Латтимер. — А вы как думаете, полковник?
— Вам решать, капитан, — сказал Джулиан официальным тоном. — Здесь ваше слово — закон.
У Тэмсин возникло безошибочное впечатление, что мужчины разыгрывают ее, хотя они казались торжественными, как дьяконы.
— Ладно, пусть ответственность падет на вашу голову, — сказал Латтимер. — Но, если вы, девушка, будете путаться под ногами, кто-нибудь из пехотинцев отнесет вас вниз.
— Вам не стоит беспокоиться, — сказала Тэмсин с таким достоинством, на какое только была способна, и вернулась на свой пост.
Французский корабль теперь приблизился, и его уже можно было разглядеть. Хьюго не сомневался, что с французского корабля «Изабеллу» разглядывают столь же внимательно. Они должны были заметить американский флаг и на какое-то время успокоиться. Америка готовилась объявить войну Англии и, стало быть, не считалась врагом Наполеона. Но французы наверняка обратили внимание, что корабль готов к бою. Это противоречие должно было озадачить их, но как долго могло продолжаться замешательство? Даст ли этот выигрыш во времени «Изабелле» возможность подойти достаточно близко, чтобы сделать первый выстрел по борту?
Теперь их разделяло расстояние не более чем в милю.
— Сделать поворот на шесть румбов, мистер Харрис, и стать к ним правым бортом, — давал капитан указания штурману. В полной ожидания тишине его голос звучал особенно ясно и громко.
«Изабелла» медленно развернулась правым бортом к вражескому фрегату. И тут, кажется, французы начали понимать в чем дело.
На палубах их корабля теперь можно было заметить лихорадочную активность, противник готовился к бою. В люках появились тупорылые пушки.
— Все в порядке, мистер Коннот, — сказал Хьюго тихо, и на мачте «Изабеллы» подняли английский флаг. — Огонь!
