посмотрела на меня Ангелина.
— Даже слишком мягко. — фыркнув заметила Мальвина. — Эти твари должны гореть в аду, и так чтобы он начался еще при жизни.
По большей части я с ней был совершенно согласен. Да, польза от экспериментов представлялась колоссальной, такие точные и бесчеловечные опыты не проводил никто на земле. По крайней мере в этой версии земли. Их результаты могли лечь в основу целой отрасли, как фармакологии, так и прикладного резонанса. Вот только для этого придется почти всех выживших оставить под присмотром в отдельных учреждениях.
Конечно, никто не собирался выпускать их из страны. Даже давать свободу перемещения вне охраняемых зданий, совмещающих тюрьмы, общежития и лаборатории. Но вставал вопрос этичности не только их, но и наших действий. Ведь мы прикрывали преступников, сгубивших сотни невинных.
Но я по этому поводу не переживал. Изменить прошлое не в моей власти, и единственное что я могу — проконтролировать настоящее, чтобы у нас появилась надежда на хорошее будущее. А его невозможно построить без собственной медицины для империи. С орденом надо покончить, и сейчас мы готовили механизм для удара.
На протяжении нескольких дней мы готовились, разбирали документы, встречались с людьми и записывали интервью. Некоторые — по-деловому сухие, скорее отчеты о проделанной работе, чем описания из жизни. Другие — полные слез и страдания переживших этот ужас, потерявших родных и близких. Третьи, хоть и очень редко — с мольбой о прощении за совершённые преступления.
Ангелина, в начале чувствовавшая себя вполне по-боевому, через некоторое время начала просить перерывы, в которые я баюкал ее в объятьях, успокаивая. Увы, но только она могла брать интервью и оставаться в кадре. Нас с Марией публично рядом быть ен могло. И потому что мы сторона заинтересованная, и потому что отношение к нашей семье позднее станет отношением к правящему роду.
— Давай поговорим о чем-нибудь не связанным… со всем этим. — устало попросила Ангелина, в очередной раз сидя у меня на коленях.
— О чем например? — чуть нахмурившись спросил я, сейчас все мои мысли были заняты делом, и с ходу придумать тему для разговора не получалось.
— Да о чем угодно, хоть о нас с тобой. — сильнее прижимаясь ко мне попросила девушка. Для того чтобы ее не беспокоить приходилось вливать энергию по капле, так что время у нас было.
— Это тема благодатная. — усмехнулся я, придумывая как к ней подойти. — Кажется, вы с Марией поладили. Даже слишком удачно. Как бы я не оказался лишним…
— Фу. — фыркнула Ангелина, спрятав лицо у меня на груди. И через несколько секунд я с облегчением услышал смешок. — Правда боишься?
— На самом деле не очень. Ведь я точно знаю, что лучше меня на этом свете никого нет. — усмехнулся я, за что тут же получил шутливый удар кулачком.
— Мог бы и подыграть, чурбан стоеросовый. — буркнула Ангелина. — Ладно, что уж теперь. Просто задумка не удалась.
— Погоди, дай сам догадаюсь. — произнес я, видя, что девушка не спешит продолжать. — Значит вы хотели меня наказать, показав какие вы классные и лишив при этом удовольствия?
— Между прочим решиться на это было совсем не легко. Бутылка вина на двоих, а ведь я не пила кажется с нового года. — сказала Ангелина, вздохнув и чуть отстранившись. — Но ты даже такую мелкую месть сумел испортить.
— Да, я такой. — улыбнулся я, понимая, что, если Мальвина задумала свою месть, то с ее упорством и сволочным характером проблему у меня могут еще возникнуть. С другой стороны, я вроде как нащупал ее слабое место, и правильное поведение. И мне показалось, что ее склонность к садомазохизму была искренней.
— Не помешаю? — голос, донесшийся из-за спины, вырвал меня из раздумий, и заставил Ангелину вскочить, только чтобы тут же замереть в поклоне.
— Ваше императорское величество. — проговорила Ангелина, не смея поднять глаза на правителя.
— Нет, Петр Николаевич, нисколько. — нашелся я, встав и чуть улыбнувшись хмурящемуся регенту. Пока я официально не помазан на царство, лучше при любых посторонних использовать то обращение, которое разрешил дядя.
— Рад, рад. — проговорил регент, осматривая нашу съемочную площадку. — Как продвигаются дела, какие успехи?
— Большую часть добьем сегодня. Отснятого материала должно будет хватить для массового распространения и продолжения дискуссии на короткой дистанции. — ответил я, недовольно посмотрев на Петра и взглядом показав ему на Ангелину продолжающую гнуть спину. Но тот лишь усмехнулся, похоже решив мелко отомстить за измену дочери. Или его Мария подговорила, сбегав и нажаловавшись? Вот же… неприятность.
— Ну что же. В таком случае я рад что успел вовремя. — ответил Петр, садясь в нагретое кресло и заставив нас стоять в своем присутствии. Ну что же, протокол и в самом деле таков, тут не поспорить. — Если вы еще не закончили, самое время сделать тебе пару подарков, от чистого сердца. Во-первых, на столе в твоих покоях тебя будет ждать дополнительный список лиц, участвовавших в экспериментах. И пометки, кого твое расследование коснуться не должно. Пока что.
— Хорошо, учту ваши пожелания. — чуть нахмурившись ответил я.
— Это не пожелания. Лиц из особого списка трогать нельзя. Иначе это выльется в большие проблемы не только для нас с тобой, но и для всей империи. — настойчиво проговорил Петр. — Второе, это совет, который ты можешь принять, а можешь проигнорировать. Хотя я бы тебе настоятельно рекомендовал ему последовать. Завтра, перед поездкой к Суворовым и официального приема по поводу свадьбы и обручения, наведайся к своему духовнику. Спроси совета, как бы на твоем месте поступил добрый прихожанин.
— И почему это важно? — чуть нахмурившись спросил я. — Мы же светское государство, к тому же все каналы распространения информации при нас.
— Все ли? — хмыкнул регент, откинувшись на спинку кресла и сцепив пальцы в замок. — Вы покроете молодежь, чуть зацепите средний класс и на сюжетах о детях поднимите возмущение среди матерей. Но в империи все еще сильны старые обычаи и порядки, больше сорока процентов сельского и двадцать процентов городского населения регулярно ходят в церковь на службы. Мало того больше половины этих людей никак не охватываются вашими источниками информации, а к тому моменту как мы допустим ее до официальных телевизионных каналов церковь уже должна начать работу с населением.
—
