зарабатывать на жизнь, я должен оставаться на виду! Да и куда мне спрятаться? Половина Лондона знает меня в лицо!
– Значит, вы в куда большей безопасности, чем думаете, – заметил Уэбстер Гарланд. – Кем бы ни был ваш противник, вряд ли он осмелится совершить нападение, так сказать, в свете направленных на вас прожекторов всеобщего внимания.
– Только не он! Я в жизни не видел такой беспощадной жестокости на человеческом лице. К тому же у него могущественные друзья, богатство и связи, а я всего лишь мелкий фокусник. Боже, что же мне делать?!
Прикусив язык, чтобы не снабдить его тут же парой советов, Джим встал и вышел подышать свежим воздухом. С каждой минутой этот человек вызывал у него все большее раздражение, и сдерживаться становилось все труднее. Странно, но мало кто за последнее время внушал ему такую неприязнь.
Он уселся на заднем дворе и стал швырять камешки в еще не застекленное окно новой студии, которую строил Уэбстер. Через некоторое время он услышал, что к парадной двери подъехал экипаж. Решив, что Маккиннон уехал, он заглянул в гостиную. Старший Гарланд раскуривал трубку от печного уголька, младший скручивал магниевую ленту обратно в горелку.
– Интересная история, Джим, – заметил Фредерик. – А ты почему ушел?
– Он действует мне на нервы, – признался Джим и упал в кресло. – Понятия не имею, почему, даже не спрашивай. Не надо было с ним связываться… Так ведь нет, понадобилось рисковать головой, гоняя его по крышам! «Я боюсь высоты-ы-ы… Я хочу вни-и-из!». А этот его снобизм?! «Ра-азуме-е-ется, я был там в качестве гостя-я-я…» Пустое место, тфу! Ты же не возьмешься за его дело, Фред, а?
– Да он и не хочет. Ему не детективы нужны, а охранники. Я сказал, что мы таким не занимаемся. Но я взял его адрес и обещал, что мы будем начеку – так, на всякий случай. Не знаю, чем еще можно ему помочь.
– Ну, разве что дать пинка под зад, – предложил добрый Джим. – Скатертью дорожка!
– Да почему? Если он говорит правду, это интересно, а если врет – тем более. Ты, я так понимаю, уверен, что он врет.
– Конечно, врет, – возмутился Джим. – В жизни не слышал такой чуши!
– Это ты про психометрию? – вмешался Уэбстер, усаживаясь на диван. – А как же то, что он нам продемонстрировал? Может, на тебя это впечатления и не произвело, а на меня – еще как.
– Да вы вообще легкая добыча, – отмахнулся Джим. – Вас простым фокусом с тремя картами обдурить – как нечего делать. Он же фокусник, забыли? Про всякие машинки он знает даже больше Фреда. Он сразу сообразил, что это за штуковина, и фотографию, которой вы так гордитесь, наверняка заметил – вон там! Сложил два и два, а вы и рты разинули, как два дуралея.
Уэбстер задумчиво посмотрел на каминную доску, куда Фредерик и правда пристроил отпечаток снимка из опиумного притона, потом расхохотался и кинул в Джима подушкой. Тот поймал ее и сунул себе под голову.
– Хорошо, твоя взяла, – признал поражение Фредерик. – Но тот, второй рассказ, про убийство на снегу – что ты о нем скажешь?
– Глупая ты треска! – Джим поглядел на него с состраданием. – Только не говори, что поверил в эту чушь! Фред, ты меня в отчаяние приводишь. Я-то думал, что в твоем кокосе хоть немного молока плещется. Ну, раз ты в упор не видишь очевидного, я тебе растолкую. У него есть что-то на того типа – ну, которого он встретил на той вечеринке. И он решил его шантажировать. А тот, разумеется, хочет его убрать, и вряд ли его можно в этом винить. А если такое объяснение тебе не нравится, вот другое: он завел шашни с его женой, и попался.
– Что мне нравится в нашем Джиме, – сказал Фредерик Уэбстеру, – так это его склад ума. Зрит прямо в корень. Никаких тебе высоких мотивов, никаких сантиментов.
– Ты все-таки ему поверил! – закатил глаза Джим. – Да у тебя мозг размяк. Вот Салли бы на это не купилась. У нее хотя бы голова на плечах есть.
– Не говори мне об этой самодовольной кобыле! – Лицо Фредерика потемнело.
– Самодовольной кобыле? – изумился Джим. – Вот это да! А как ты ее в прошлый раз называл? Фанатичной, узколобой счетной машиной? А она тебя в ответ бесполезным, безмозглым мечтателем? А потом ты ее…
– Довольно, черт тебя дери! Не желаю ничего о ней слышать. Расскажи лучше…
– Бьюсь об заклад, ты побежишь к ней еще до конца недели!
– Принято! Полгинеи, что не побегу.
И они торжественно пожали друг другу руки.
– Фред, так ты поверил, Маккиннону? – спросил Уэбстер.
– Не обязательно ему верить, чтобы заинтересоваться этим делом. Как я сказал ровно минуту назад (Джим этого, конечно, не помнит), если он врет, дело от этого становится более интересным – не менее. Кроме того, меня сейчас очень занимает спиритизм. И когда случаются такие совпадения, я считаю, что это знак – происходит что-то интересное!
– Бедный старина Фред! – прослезился Джим. – Упадок некогда столь ясного ума…
– А что там со спиритизмом? – осведомился Уэбстер. – Есть там что-нибудь интересное?
– Навалом, – сказал Фредерик, наполняя свой стакан. – Мошенничество, легковерие, страх… Не столько даже страх смерти, сколько того, что после нее ничего нет. Ну и плюс одиночество, надежда, тщеславие. И среди всего этого, возможно, и кроется что-то настоящее.
– Да ну, вздор все это! – энергично высказался Джим.
– Ну, если ты хочешь сам разобраться, то на завтрашний вечер назначена встреча Спиритической лиги Стретема и его окрестностей…
– Чушь и бредни!
– …которая могла бы заинтересовать такой широкий, сочувственный и вечно открытый разум, как у тебя. Тем более что ничего интереснее у нас все равно нет. Не желаешь заглянуть на эту встречу и составить свое мнение?
Глава четвертая. Нелли Бадд
Фредерик не единственный в Лондоне интересовался спиритизмом, вовсе нет, ведь это была удивительно горячая тема. Скромные гостиные, модные салоны и университетские лаборатории полнились стуками и шорохами – духи мертвых за неимением лучших занятий пытались связаться с живыми. Ходили слухи и о более удивительных проявлениях: о призрачных голосах, ангельских трубах, о медиумах, способных производить таинственную оккультную субстанцию под названием эктоплазма…
О, все это было очень серьезно. Существует ли жизнь после смерти? Реальны ли фантомы и привидения? И, если уж на то пошло, не находится ли человечество на грани самого выдающегося открытия за всю свою историю?
Многие принимали новое поветрие весьма и весьма всерьез – и первой в этих рядах числилась Стретемская спиритическая лига, заседания которой происходили дома у миссис Джеймисон Уилкокс, вдовы уважаемого бакалейщика.
Фредерика пригласил один из членов Лиги, клерк из Сити, встревоженный тем, что услышал во время сеанса. Он настаивал, чтобы Фредерик скрыл, кто он на самом деле: клерку было
