Бегущие с материка дворяне и зажиточные горожане редко прихватывали что-то, кроме, как они полагали, самого ценного: золото, украшения, дорогие ткани. И продавали их за бесценок, столкнувшись с суровой реальностью. Но эпоха бартера не могла продлиться вечно, так что умные люди, вроде Кадоганов, скупали эти сокровища, делая вклад в будущее. Они могли себе это позволить, ведь их владения не сильно пострадали от гнили. Заодно обрели репутацию народных кормильцев, нанимая рабочую силу за еду, а иногда — из чистого альтруизма, разумеется, — даже раздавая зерно из житниц почти даром.
И вот сейчас они пожинают плоды. На Сиаранском архипелаге встречаются железные и оловянные руды, медные и свинцовые. Все они довольно скудны, но нам хватает, поскольку население теперь тоже небольшое, а вот золотых и серебряных рудников нет вовсе, от новых поступлений благородных металлов мы отрезаны. С каменьями дела обстоят получше, но богатых горных выработок и карьеров нет. С ценными тканями проблемы ещё хуже: в нашем климате тутовник не растёт, а без него не будет шёлка. Колдуны обещали скрестить шелкопряда с пауком, но как-то не задалось.
Так что, накопленные Кадоганами богатства взлетели в цене. Ну, это не считая того факта, что большая часть имеющихся рудников принадлежит им, как и самые плодородные почвы, которые кормят большую часть населения нашей сильно сократившейся ойкумены.
Если эта семья заявит претензии на престол...
Вряд ли кто-то посмеет возразить.
Собственно, какая разница? Они и так правят, просто будут делать это без ограничений, и заявлять о своей богоизбранности, а, следовательно, непогрешимости. Монарх не может ошибаться, а потому любое его слово — закон. Нет, всё же нынешнее положение дел мне больше по душе. При королях палата общин не имела веса, её представителей просто выслушивали, но голосовать или налагать вето на решения палаты лордов она не могла. Не скажу, что сейчас у нас всё отлично, но народ притесняют хотя бы не так нагло...
Да, политика никогда не занимала меня, однако не быть в курсе общей ситуации совершенно невозможно, ведь эти веяния подобны смраду гниющих овощей — его нельзя игнорировать, даже если заткнуть нос. Просто будешь вдыхать ртом.
Мы вышли на крыльцо особняка, лёгкие наполнил сырой воздух: гораздо приятнее помянутого смрада. Жаль, в нём не осталось аромата цветущей черёмухи: всю пыльцу дождём поприбивало. Зато страдающие от сенной лихорадки на денёк получат отдых от своих мучений, а может и на дольше. Уже стемнело — тучи не разошлись, так что скоро ещё полоскать будет.
— Ну, отлично, ещё и холодно, — Санда зябко поёжилась. — Пойдём, хотя бы плащи прихватим. — Эй, ты чего... — это она не мне.
Лисан внезапно оступился на ровном месте и схватился за каменный поручень, едва не ткнувшись носом с размаха в вазон.
— Лис! — тут же поспешила к нему Милка.
— Всё, нормально, — парнишка потирал виски и жмурился. — Просто не ожидал... Осса, нас хочет видеть мэтр Браден, срочно.
Обе подруги недоумённо переводили взгляд с меня на волшебника и обратно. Но Лисан быстро опомнился и успокоил девушек, ведь те совершенно не подозревают о всей этой возне с орхидеями и тайной полицией. Заметить или распознать среди гостей хоть одного агента мне не удалось. Уж не знаю, говорит это об их профессионализме или же... Или установив личность несостоявшейся убийцы, надзор с меня сняли, а я и не знаю.
Вскоре мы мерили шагами длинный коридор второго этажа.
— Так он связался с тобой мысленно? — не сдержала я любопытства.
Парнишка неловко кивнул, посмотрел мне в лицо и снова отвернулся, заливаясь пунцовой краской. Похоже, его до сих пор не отпустило от предыдущей порции моего любопытства. Мне же после подслушанного разговора сразу стало безразлично, что там у нахашей в штанах.
Оказалось, что у маркиза Гуалы имеются собственные апартаменты в резиденции Кадоганов. С шикарным кабинетом, порог которого мы только что переступили.
— Проходите, проходите, — сказал Инграм Браден, не отрываясь от бумаг. — И ты, Лисан, тоже входи. Неприлично молодой девушке, тем паче невесте оставаться наедине с посторонним мужчиной.
Мой спутник притворил дверь.
Да, да, а вот с двумя — самое то. Но Лис числится близким другом семьи, так что формальная благопристойность соблюдена.
— Зачем мы здесь? — спросила я без приветствий, памятуя про «нотации», которые глава департамента магии прочёл моей несостоявшейся убийце.
— Присаживайтесь, сударыня, — вежливо указал он на диванчик у стены и поднялся из-за стола.
— Вы что-то узнали насчёт покушения? — я деловито приподняла чёрную бровь, оправляя складки подола.
— Нет, но боюсь, что вы узнали, — не стал скрывать осведомлённости этот негодяй в строгом тёмном сюртуке.
— Что? О чём вы? — Лисан едва не подскочил, но под хмурым взглядом старшего волшебника тут же заткнулся.
— Наш уважаемый директор хочет сказать, что его агенты успешно вычислили убийцу, но получили распоряжение не сообщать об этом, — едкости моего голоса позавидовала бы серная кислота. — Так ведь, господин Браден?
— И я попрошу вас не придавать имя этого человека огласке, — он присел на край письменного стола и скрестил руки на груди. — Даже сейчас, при вашем друге.
— Это Гордана Эртон, — тут же сообщила я на случай, если колдун собирается подправить мне память, — графиня Иденская. Та фурия, которая поливала меня ядовитыми взглядами в бальном зале, если заметил. Это её цветочки так пошатнули здоровье Санды.
— Цветочки были от Гальтона, сударыня, — худое лицо магика неприятно исказилось. — Однако госпожа
