только за август — декабрь 1936 года, по отчетам ВЦСПС, было собрано 115,5 млн рублей. И эта помощь продолжалась и в дальнейшем. Окончательно вопрос с «золотым запасом» перед правительством Испании был закрыт в 1960 году поставками нефти из СССР по клиринговым ценам.
Но тогда, в 1936 году, Орлов и не помышлял уличать Сталина в «воровстве» золота и других преступлениях. Указания, поступавшие от самого Хозяина, несомненно, тешили его честолюбие, и он лез из кожи, чтобы выполнить любое задание, исходившее от Ивана Васильевича. Майор государственной безопасности, имевший «счастье» раз в году, в годовщину образования ВЧК — НКВД, лицезреть в президиуме советских вождей и часами дожидавшийся приема у начальника управления, теперь в роскошном номере отеля «Гэйлорд», расположенного неподалеку от знаменитого дворца Прадо, в окружении вооруженной до зубов охраны, вкусив всю сладость почти неограниченной власти, спешил воспользоваться ею сполна. Его модный, надраенный до зеркального блеска ботинок бесцеремонно открывал двери в самые высокие кабинеты испанского правительства. Премьер Л. Кабальеро, министр финансов Х. Негрин, лидеры партий Х. Диас и другие ловили каждое слово самого «представителя Сталина» — так, без лишней скромности, представлял себя Орлов. Его слово весило гораздо больше других советских высокопоставленных советников — Штерна и Берзина, елозивших животами по переднему краю обороны, так как звучало не только в кабинетах наркомата, но и в Кремле.
Из многочисленных воспоминаний современников Орлова о том периоде его жизни наиболее яркие и достоверные оставляют впечатления бойца интербригады, впоследствии сотрудника советской резидентуры в Испании К. Хенкина. В числе других добровольцев он по нелегальному каналу прибыл из Франции в Испанию. После бессонной ночи, проведенной в душном, битком набитом добровольцами вагоне поезда, голодный и усталый он добрался до Валенсии и отыскал отель «Метрополь», куда переместилась штаб-квартира советской разведки. Пароль, полученный в Париже от ее негласного сотрудника С. Эфрона, открыл ему доступ на особо охраняемый шестой этаж, где проживал Орлов.
Дальше слово лучше предоставить самому Хенкину:
«Когда мы (Хенкин с телохранителем. — Примеч. авт.) вошли в комнату, Орлов сидел довольно далеко от меня. Я поразился, насколько тщательно он ухаживал за собой. Он только что побрился и сбрызнул себя одеколоном. На нем была утренняя одежда: фланелевые брюки и шелковая сорочка без галстука. На поясе, в открытой замшевой кобуре, виднелся «Вальтер» калибра 7,65…» (Царев О., Костелло Д. Утраченные иллюзии. С. 316).
Усталый и голодный доброволец, горевший желанием поскорее сразиться с фалангистами, видимо, ожидал увидеть перед собой изможденного и пропахшего порохом аскета-коммуниста, отдававшего всего себя фронту и победе. И чем дольше продолжался этот прием, тем во все большее изумление приходил Хенкин:
«…Я был заворожен и парализован видом роскошного завтрака, накрытого на сервировочном столике, который вкатил слуга в белой униформе. Орлов намазал маслом подрумяненный ломтик хлеба, откусил кусочек и занялся яичницей с ветчиной, время от времени прихлебывая кофе. Он слушал меня рассеянно, иногда задавая вопросы, чтобы смутить меня, но большую часть времени он меня не перебивал. Что касается меня, то я изо всех сил старался не пялиться на еду — не для того, чтобы скрыть, что я голоден, а чтобы не утратить достоинство. Целые сутки у меня не было крошки во рту. Подобрав яичный желток и допив свою чашку кофе, Орлов вынул пачку «Лаки страйк», зажег сигарету и, показывая, что разговор завершен, сказал: «Мы с вами свяжемся» (Царев О., Костелло Д. Утраченные иллюзии. С. 316–317).
Удивлению Хенкина есть вполне понятное объяснение. Система власти, которой Орлов до поры до времени служил, вероятно, больше не по совести, а из карьеристских побуждений, с течением времени превратила его в циничного, расчетливого и высокомерного по отношению к тем, кто был ниже по своему положению, бюрократа. Оказавшись вдали от московского начальства и имея почти диктаторские полномочия, он упивался свалившейся на него почти неограниченной властью.
Тем временем ситуация на фронтах резко осложнилась. К концу октября 1936 года войска Франко, не встречая на своем пути серьезного сопротивления, четырьмя колоннами стремительно продвигались к Мадриду и 6 ноября уже стояли у его стен. В самом городе активно действовала т. н. «пятая колонна» из числа фалангистов, они были повсюду: в армии, милиции и правительстве. Республиканская власть напоминала головку швейцарского сыра, готовую вот-вот свалиться в пасть фашистского дракона, все сильнее сжимавшего кольцо осады вокруг столицы.
В этих условиях Орлову, его заместителю Эйтингону, а также Василевскому, Цветкову и другим сотрудникам резидентуры совместно с советскими военными советниками и бойцами из интербригад приходилось предпринимать титанические усилия, чтобы организовать разношерстные войска республиканцев и удержать фронт, трещавший по всем швам под ударами мятежников. В те горячие ноябрьские дни казалось, что еще одно усилие фалангистов — и Мадрид падет к их ногам, а вместе с ним и власть республиканцев, но этого не произошло.
В Москве не стали медлить. На внеочередном заседании Политбюро ВКП(б) было принято решение об оказании республиканскому правительству Испании более масштабной помощи. Операция получила кодовое название «Х». Первые пароходы с танками Т‐26, самолетами СБ, И‐15 и военными специалистами на борту вышли из Одессы и взяли курс на Испанию. В начале ноября караван из 16 советских судов пришвартовался в порту Картахены, и обескровленная республиканская армия пополнилась сотнями военных советников и бойцов-коминтерновцев. Вместе с ними поступило стрелковое оружие, артиллеристские системы, танки, минометы, сотни тысяч тон боеприпасов, без которых республиканская армия задыхалась.
Помощь подоспела вовремя, и бригада генерала Клебера — Штерна, ядро которой составляли около 500 бойцов-коминтерновцев, не только выстояла перед натиском во много раз превосходящих сил противника, но и перешла в контрнаступление. Войска генерала Франко вынуждены были отступить. Блицкрига не получилось, война приобрела затяжной характер. Но в силу своей разобщенности республиканское правительство не смогло воспользоваться плодами победы и погрязло в политических склоках и борьбе за власть.
Орлов-Швед, к тому времени создавший разветвленную агентурную сеть в республиканском правительстве и армии, полностью контролировал обстановку и 27 февраля 1937 года в очередном докладе в Центр сообщал следующее:
«…Правительство Испании обладает всеми возможностями для победоносной войны. Оно имеет хорошее вооружение, прекрасную авиацию, танки, громадный резерв людей, флот и значительную территорию с базой военной промышленности, достаточную для такой «малой войны» (заводы Испано-суизо и другие), продовольственную базу и прочее. Численность правительственных войск значительно превосходит войска неприятеля. Вся эта машина, все эти ресурсы разъедаются:
1. Межпартийной борьбой, при которой главная энергия людей употребляется на завоевание большего авторитета и власти в стране для своей партии и дискредитирования других, а не на борьбу с фашизмом.
2. Гнилым составом правительства, часть которого ничего общего с революцией не
