– У меня внутри все горит, – пожаловалась она.
– Но ты кашляешь, а это уже хорошо.
– Что со мной случилось?
– Серина, ты сама что-нибудь помнишь? – ответил он вопросом на вопрос.
– Нет… Кажется, Кэффи принесла письмо. Я получила записку с просьбой прийти в летний дом, если хочу узнать больше об убийстве Сайреса, – ответила она.
– А подпись?
– Нет. Записка была анонимной, – покачала головой Серина.
– И ты решила не рассказывать мне о ней, – заключил он.
Серина снова закашлялась.
– В записке говорилось, что мне нужно прийти одной. А если бы я сказала тебе, ты бы тоже пошел. – Она замолчала. – А откуда у тебя эта царапина на щеке?
Он повернулся к ней, и Серина увидела, что почти все его лицо покрыто синяками, порезами и ожогами.
– Дорогая, ты помнишь пожар?
Пожар? Она смущенно покачала головой. Нет, она не помнила ничего подобного.
– Я была в летнем доме и вдруг почувствовала, что кто-то стоит у меня за спиной, – сказала она. – Когда я хотела обернуться, меня ударили по голове, а потом стало темно…
– Это сделал Алистер или один из его наемников. Пока ты была без сознания, они заперли тебя и подожгли дом.
Серина снова судорожно закашлялась.
– Как я выбралась оттуда? – спросила она задыхаясь. Ее взгляд снова упал на его лицо. Даже щетина не могла скрыть многочисленных ран. Она посмотрела на руки Люсьена. Одна рука была перевязана, на другой виднелись отчетливые следы ожогов. – Ты спас меня? – догадалась она.
– Холфорд сказал, что ты можешь быть внутри.
– Ты бросился в горящий дом только потому, что там могла быть я?
Люсьен пожал плечами, давая понять, что не раскроет ей причин своего поступка.
– Ты думаешь, что все это устроил Алистер?
– Кому еще это было нужно?
Она кивнула:
– Да, теперь я вижу, что он действительно решил меня убить.
– Пока он на свободе, – продолжал Люсьен, – я хочу, чтобы ты не отходила от меня ни на шаг. Если я не смогу, то кто-то другой должен всегда быть рядом. Я обещал тебе защиту и позабочусь о твоей безопасности.
Серина с тревогой посмотрела ему в глаза.
– Ты думаешь, что Алистер осмелится проникнуть в дом?
– Думаю, сейчас он готов на все, – убежденно сказал Люсьен. – Он уже поджег дом, стоящий на моей земле, и чуть не убил тебя. Ничто его не остановит. Но я надеюсь на охранников и на себя самого. Если нужно, я готов защищать тебя даже ценой собственной жизни.
Серина понимала его опасения, но проводить с ним дни напролет… Хватит ли у нее сил противостоять его соблазнительной улыбке, блеску его глаз? Если она не будет осторожна, то скоро опять окажется в его постели. Однако ее жизнь и жизнь ребенка действительно в опасности, и ей придется согласиться с мужем.
– Конечно, – прошептала она. – Спасибо.
– Если он только попадется мне в руки… – сказал Люсьен. – Мы с Найлзом продолжаем искать тех, кто может знать, где находится Алистер. Убийцы Уоррингтона мертвы, но я смогу доказать, что и в этом виновен Марсден.
Он все еще готов рисковать ради нее? А вдруг все те вечера он проводил не с другой женщиной, а в поисках доказательств против Алистера? Может быть, она ему не безразлична?
Все эти вопросы вертелись в голове Серины. Она вспомнила слова бабушки о том, что настоящий брак состоит из уважения, доверия, способности любить и прощать. Испытывает ли она эти чувства по отношению к своему мужу?
Да, она его уважает. Он умный и смелый. Узнав о смерти Челси, она поняла, что он торопил ее со свадьбой ради ее же собственной безопасности.
Но доверие? Об этом говорить трудно. Если бы она только знала, где он был, когда уходил из дома… Она попыталась представить, что на все это сказал бы Сайрес, но воспоминания о нем становились с каждым днем все менее отчетливыми. Теперь ее мысли и чувства целиком принадлежали Люсьену. Неужели тот, кого еще две недели назад она поклялась ненавидеть до конца своих дней, стал ей близким человеком?
Да, призналась она самой себе. Теперь ее чувства к нему не казались ей опасными. В конце концов, он отец ее ребенка. Неужели она в него влюбилась?
Через три дня Люсьен постучал в комнату Серины. Он вошел, держа в руках букет цветов.
– Как ты себя чувствуешь?
Ее сердце забилось быстрее, когда она увидела улыбку на его лице.
– Уже хорошо, – ответила она.
Серина подумала, что ее сердце бьется не столько от того желания, которое возбуждал в ней Люсьен, сколько от эмоций куда более сильных.
Он присел на краешек кровати, и она почувствовала, как нестерпимо ей хочется до него дотронуться.
– Вот, – сказал он, протягивая ей цветы, – я принес их тебе.
Серина поднесла букет к лицу и ощутила знакомый аромат.
– Жасмин. Мои любимые цветы.
– Их запах напоминает мне о тебе, – тихо сказал Люсьен и отвернулся.
То ли от жасмина, то ли от близости Люсьена у нее закружилась голова.
– Спасибо, они такие красивые, – сказала она, прижимая букет к груди.
– Пожалуйста.
Он поднялся с кровати.
– Вчера, когда ты спала, приходила твоя бабушка. У нас с ней состоялся интересный разговор, – добавил он после продолжительной паузы.
– О чем?
– О тебе, конечно.
Серина закусила губу. Она не могла представить, что ему наговорила бабушка, какие секреты перестали быть для него тайной после этого разговора.
– Что она тебе сказала? – спросила Серина.
– Что давно ждет от тебя правнуков.
– О да. Она никогда этого не скрывала. Честно говоря, я ее не понимаю. В мае Кэтрин подарила ей уже второго правнука.
Люсьен кивнул:
– Она мне говорила. Но, думаю, к тебе у нее особое отношение.
– Наверное, ты прав.
– Кроме того, она сказала мне, что ты очень любишь клубнику. Это так?
– Да, – ответила Серина и покраснела.
– Тогда завтрак тебе понравится. Милдред! – позвал он.
Служанка вошла в комнату с большим подносом, на котором стояли огромное блюдо клубники и чашка со взбитыми сливками.
Серина растерянно посмотрела на Люсьена.
– Но как? Откуда? Клубника осенью… Где ты ее достал?
– Это не важно, – отмахнулся он. – Ешь на здоровье. Тебе нужны силы. И ребенку тоже.
Серина подумала, что он впервые говорит о ее беременности как о чем-то нормальном, как бывает между обычными супругами.
– Ты рад, что у нас будет ребенок? – нерешительно спросила она.
Он ласково взглянул на нее.
– Да. Не стану лгать тебе, я действительно по-настоящему счастлив. В глазах закона ребенок будет считаться наследником Уоррингтона, но мы с тобой знаем правду. И однажды ребенок ее тоже узнает. – Он помолчал. – А ты? Ты рада? Я знаю, ты давно хотела детей, но как ты отнесешься к ребенку от меня?
