Не получится, по той же причине. Поехать на ранчо тоже не получится, потому что правительственная служба охраны подчиняется тому же Флауэру.
Сара Смит разразилась потоком отборной брани.
— Сволочь, больной ублюдок! Какого черта! Тогда… тогда… я сама поеду к отцу! Путь попробуют меня задержать…
— Задержат, — Тим достал нож, подошел к стене и начал отвинчивать вентиляционную решетку.
— Но…
— А потом, когда убьют меня, объяснят премьер-министру, что действовали в интересах государства. Поверь, они смогут.
— Но что же тогда делать? — Сара резко села в кресло и жалобно посмотрела на Тимофея.
— Честно говоря, пока не знаю… — Тим заснул руку в отверстие и достал из нее шкатулку. — Все осложняется тем, что времени у нас совсем немного, примерно до утра, да и то не факт. После того, как обнаружат трупы, меня уже официально обвинят в государственной измене. Оправдаться будет очень трудно. Впрочем, вряд ли дело дойдет до оправданий — меня просто пристрелят при задержании.
— Но я… — ахнула Сара. — Но я же все рано или поздно расскажу отцу…
— И тебя убьют. А потом свалят на меня, — Тим достал из шкатулки пачку денег, маленький FN Baby Browning и советскую гранату Ф-1, после чего все положил все на журнальный столик. — Уже представляю заголовки в мировой прессе: «Русский шпион Тим Бергер убил дочь премьер-министра Родезии!». Все поверят, отношения с русскими осложнятся до предела, что только на руку директору ЦРО и Великобритании, за которую он играет. Все очень сложно, кошка. Флауэр пошел ва-банк. Диспетчер, который дал команду на снижение советскому самолету, вероятней всего, давно исчез. Парни из моей группы уже изолированы, за их жизнь я не дам даже пенни — то есть, факт обстрела вертолета своими подтвердить невозможно. Бомбардировку объяснят плановыми мероприятиями, а сами летчики вряд ли знали свою реальную цель. Флауэр очень умело играет свою партию. После моего устранения, никаких доказательств не останется. Не стой, переодевайся в форму.
— Зачем? — растерянно переспросила Сара.
— В форме мы будем меньше привлекать внимание, в Солсбери полно военных. А ребята из контрразведки вряд ли ожидают, что мы будем щеголять погонами. Опять же, публично задерживать военных… сама понимаешь, люди не поймут. Живо, живо! А я пока устрою маленькую дезинформацию…
Тим сходил за пленным, притащил его в квартиру, поставил у стены и дважды выстрелил ему в голову. Потом тщательно стер отпечатки пальцев и вложил мертвому пистолет в руку, затем переместил остальные трупы так, чтобы все выглядело, как перестрелка между контрразведчиками.
— Грубо, фальшиво, но теперь без экспертов не разберешься… — удовлетворенно буркнул Тимофей и принялся сам переодеваться.
К счастью, Сара сразу взяла себя в руки и тоже быстро собралась. Смерть последнего контрразведчика ее тоже ничуть не смутила. Она даже одобряюще кивнула, когда тот сполз на пол, оставляя на стене кровавый след.
Уже перед самым выходом, Тим спохватился и сбрил наскоро бороду, чтобы хоть как-нибудь изменить внешность.
Уходили через пожарную лестницу.
— Так что мы будем делать дальше? — на ходу поинтересовалась Сара.
— Сначала надо спрятать тебя в надежном месте, а потом… — Тим запнулся, потому что до сих пор не решил, что делать. — А потом… посмотрим по ситуации…
— А если я попробую пробраться к Джанет? К моей матери! Я знаю все лазейки на ранчо! — быстро зашептала Сара. — Я проберусь! Меня не заметят. И она мне поверит! А потом мы вместе выйдем на отца. Или… я заеду к тете Мери, подружке мамы, а она сможет вызвать ее к себе. А уже у нее, я все расскажу. Я возьму такси и доеду до пригорода, а там пешком…
Тим немного поколебался и сухо ответил:
— Сначала надо добраться до машины. Шевелись…
Идея показалась ему рабочей, но риск для Сары все равно присутствовал и не малый.
Услышав шаги на предпоследнем этаже, Тим выхватил пистолет, но это оказалась тетя Адеола.
— Тихо, мой мальчик, тихо! — негритянка прижала палец к губам, второй рукой схватила Тима за локоть и потащила за собой. — Быстро! Тебя сдали! Сдал тот чернозадый засранец, которого ты подобрал на помойке. Алан меня предупредил. Они скоро будут здесь. Выйдете через прачечную…
За дверью в мастерскую послушался шум. Тим понял, что вместе они уже уйти не успеют и подтолкнул Сару.
— Уходи, я пока отвлеку их. Постарайся добраться на ранчо к маме. Пошла…
Сара всхлипнула, кивнула и побежала за негритянкой.
Тимофей зачем-то улыбнулся и взялся за дверь автомастерской. Помедлил мгновение и потянул ее на себя.
В уши сразу прорвался громкий, злой голос:
— Где он, где, мать твою?
— Да я ничего не знаю! — сбивчиво оправдывался Алан. — Вы о ком, ребята? Ничего я не знаю…
Тим осторожно скользнул внутрь, после чего, короткими, приставными шагами, пошел вдоль стены.
— Сраный чернозадый! — послышался звук звонкой оплеухи. — Быстро окружить здание, все выходы и входы под контроль! Шевелитесь, мать вашу.
— Он пошел к себе в квартиру по пожарной лестнице! — торопливо рассказывал Иисус. — Я не мог вам сразу сказать, потому что этот следил за мной. Туда, туда! Он еще не ушел, точно говорю. Прачечную тоже проверьте, ее держит тетка этого чернозадого…
— Сука продажная… — с презрением ругнулся Алан. — Тим же тебя из дерьма вытащил…
Его голос заглушил еще один удар.
— Форстер, Мюллер, берите своих ребят и наверх… — резко скомандовал неизвестный. — И поосторожней там. Сильва, Робертс, вы пока со мной…
Тим стоял в тени, за стендами со снятыми двигателями и увидел, как мимо него к двери на лестницу быстро пробежало несколько человек в защитных комбинезонах и касках, вооруженных немецкими пистолетами пулеметами МР-5 с раздвижными прикладами.
В голове у Тимофея сложился простой и ясный план.
«Подниму шум, — подумал он. — Все стянутся на меня, Сара ускользнет. Потяну время, а потом… потом, как судьбы вывезет. Думаю, сразу убивать не станут. Для Флауэра лучше, если я сначала признаюсь в работе на русских. А дальше есть шанс, что жена Смита с Сарой доберутся к премьер-министру, еще до того времени, как меня прикончат…»
Шаг, второй, третий…
Тимофею стало видно лежащего на полу Алана и спецназовца, поставившего ему ногу на голову. Рядом стоял еще один, в сером гражданском костюме, с переносной рацией в руке, видимо главный,
