Читаем без скачивания Дата собственной смерти - Анна и Сергей Литвиновы

– Абсолютно, – несмотря на внешнюю отстраненность, мгновенно откликнулся Денис.

– И вы ведь предупреждали отца, что на его фирму нацелился концерн «Интерслава»?

– Да, – кивнул тот.

– Именно этому был посвящен ваш последний серьезный телефонный разговор с отцом? Он состоялся в апреле, если я не ошибаюсь?

– Да. Вы о нем от Майки узнали?

Ходасевич развел руками.

– Домашняя полиция в действии… – буркнул Денис.

– Итак, – продолжил полковник, никак не комментируя сказанное и делая знак Денису, что их частный диалог исчерпан, – на работе у Бориса Андреевича далеко не все было ладно. Не ладно стало и дома. Обострила обстановку в семье старших Конышевых Рита. Это она выследила отца – и отправила мачехе детективный отчет о его похождениях с секретаршей Людмилой Фейгиной. Отцу, в свою очередь, она переслала документы, свидетельствующие, что Тамара в юности была проституткой и снималась в порнофильмах. Да и сейчас, как оказалось, его супруга далеко не безгрешна… И главным ударом для Бориса Андреевича стал не только сам по себе тот факт, что она ему изменяет, но то, что изменяет она ему с его собственным сыном. С Денисом.

Младший Конышев непроизвольно опустил глаза – однако ни для кого последнее заявление Ходасевича не стало особенной неожиданностью. Вика и без разъяснений давным-давно уверилась, что Денис спал с мачехой, Наташа знала об этом от Риты, ну а Инков – догадывался. Так что никто даже не отреагировал на сообщение полковника.

– И тогда, – продолжил Ходасевич, – после разочарующих открытий, скандалов, болезненного выяснения отношений и раздумий, старший Конышев и придумал трюк с собственным исчезновением. С исчезновением, замаскированным под смерть. Все вышесказанное – не мои домыслы. Об этом Борис Андреевич сам поведал на допросе полковнику Ибрагимову. Надо сказать, что у старшего Конышева была великолепная стартовая площадка для того, чтобы обставить свое исчезновение как смерть, а самому благополучно жить и, словно тень отца Гамлета, навещать тех, кто остался в живых. Еще в то время, когда особняк, где мы находимся, только проектировался и строился – в последней трети девяностых, – Борис Андреевич создал здесь подземное убежище и потайной ход, выводящий из особняка на самый берег водохранилища. Его задумку легко объяснить. Время тогда было неспокойное, ни один коммерсант не мог быть уверен в том, что он даже у себя дома находится в безопасности. Да и сейчас, по большому счету, кто может дать гарантию, что в один прекрасный день дом коммерсанта не станет штурмовать милиция, налоговая полиция, конкуренты по бизнесу, бандиты? Решительно никто. Каждый предприниматель всю жизнь старался и старается обезопасить сам себя. Каждый – на свой лад. И таким экзотическим методом, как строительство подземного хода, тоже. Кстати, вы удивитесь, если узнаете, сколько шикарных подмосковных особняков оборудовано катакомбами…

– И сколько же? – неожиданно, чтобы сбить полковника с толку (и сбить с него спесь), спросила Наташа.

– Примерно пятая часть, – не моргнув глазом, ответствовал Ходасевич: то ли вправду собирал статистику, то ли сымпровизировал на ходу. Инков покачал головой – возможно, удивляясь баснословному количеству «замков с подземельями», возможно, досадуя, что не соорудил в собственном доме подобных укреплений.

– Катакомбы – удобнейшая штуковина! – с легкой иронией воскликнул полковник. – Можно там содержать неугодных – как в тюрьме. Можно, в случае нападения, скрытно выбраться из дому. А у подземелья Бориса Андреевича была еще одна полезная функция. Там находилась аудио– и видеозаписывающая аппаратура, фиксирующая то, что происходило в доме.

Наташа в недоумении аж привскочила.

– Как?!

– Камеры и микрофоны имелись не во всех комнатах, – успокоил ее жестом Ходасевич, – а только в трех гостевых. Да еще – в бане. В той, кстати, комнате, где проживали вы, Наташенька, наблюдения не было. Да и в остальных помещениях камеры с микрофонами Конышев установил не из праздного любопытства. И не для того, чтобы следить за домашними. Михал Вячеславыч, – он кивнул в сторону Инкова, – рассказал мне, что Конышев довольно часто приглашал в свой дом партнеров по бизнесу. И даже нанимал женщин легкого поведения для обслуживания гостей. Потом пленки с записями этих плотских утех могли служить способом давления на особо несговорчивых партнеров.

– Но я не знал, что «прослушка» существует! – быстро проговорил Инков. Казалось, он старается оправдаться. – И никогда не слышал, чтобы Конышев кого-то шантажировал.

– Об этом, похоже, не знал никто. Ни вы, ни другие домочадцы, ни Тамара.

– Да-а, ну и дела! – протянула Наташа.

– Ну, папаша. Ну, затейник, – покачал головой Денис.

– И даже я ничего не знала, – чуть слышно прошептала Вика.

– Очень похоже, что о подземном убежище не ведала и Тамара, – развел руками Ходасевич. – Так что, повторюсь, стартовые условия для того, чтобы совершить задуманное преступление, у Конышева оказались великолепными. Выход из подземного хода в дом и к водохранилищу плюс – взрывчатка, купленная в Барыкино у Иогансена… Но, надо заметить, и подготовительную работу он провел на славу. Незадолго до исчезновения Борис Андреевич втайне продал принадлежащую лично ему часть «Древэкспорта» и перевел вырученные средства в оффшор за границей. Он перевел туда же свои средства со всех банковских счетов. Он продал недвижимость за границей. В общем, аккумулировал все свои деньги в этом оффшоре. По сути, его завещание было фикцией. Кроме данного особняка, Тамаре ничего и не причиталось.

Затем Борис Андреевич приобрел загранпаспорт на чужое имя. Кстати, сей документ, на имя Коренькова Андрея Владимировича, оперативники обнаружили в его комнате в подвале. А чтобы подготовить главное преступление, ваш отец подстроил второе покушение на самого себя. Он сделал это не только ради тренировки или чтобы опробовать взрывчатку, но и для того, чтобы убедить всех, что ему по-прежнему грозит опасность от рук неведомых конкурентов.

Первую бомбу Конышев установил в своей машине, подключив ее к цепи сигнализации. Когда он утром подходил к автомобилю, то издалека, от самого подъезда, нажал кнопку ключа, замкнувшего цепь. Прогремел взрыв. Тогда все, кто окружал его, уверились, что Конышева по-прежнему держат на мушке, хотя физической расправой ему никто уже не угрожал.

А затем, в качестве последнего подготовительного акта перед собственной «смертью», Конышев уволил свою любовницу Фейгину и отправил ее за границу – пока что в Египет. Он был уверен, что Людмила – его настоящая любовь, и он готов был провести рядом с ней остаток своих дней…

– Это называется «предынфарктный кобеляж», – саркастически прошептала Наташа.

Ходасевич сделал вид, что не заметил ее реплики.

– …Он ведь затеял эту историю не только ради того, чтобы избавиться от чего-то или кого-то: от хлопот с фирмой, постылой жены… И от вас, Денис… Он хотел и приобрести что-то. А приобретал он деньги, покой и – Людмилу Фейгину. И во многом именно из-за Людмилы (которая тоже жила с нелюбимым человеком) он инсценировал собственную смерть. Конышев хотел навсегда бросить страну, дом, Тамару, получить свои немалые денежки и жить с Людмилой долго и счастливо где-нибудь на острове в Карибском море… Впрочем, Людмила ничего не знала о тех подробностях плана Конышева, которые были связаны с душегубством (во всяком случае, так он сам утверждает). Она, по его словам, до сих пор находится в убеждении, что он просто продаст фирму, бросит опостылевшую супругу и присоединится к ней…

– Невинная овечка, – ехидно прокомментировала Наташа.

– Так или иначе, – развел руками Ходасевич, – диспозиция к дню его исчезновения сложилась следующим образом: Людмила Фейгина ждет Бориса Андреевича в Египте; часть фирмы продана и деньги находятся в банке на Каймановых островах; в джип «Лексус» загружена оставшаяся взрывчатка.

– Поразительно! – протянул Инков. – Я его видел весь тот день. Он был таким же, как всегда. Ничем не отличался! Никак себя не выдал! Удивительный человек.

– Да, – согласился полковник, – Конышев умеет владеть собой. Ни раньше, ни тогда он ничем себя не выдал. А вечером после работы, по пути домой, он остановился у строительного рынка в районе Мытищ. Там существует своего рода биржа труда – можно нанять приезжих для любой работы. И вот Конышев подрядил одного-единственного узбека – тот, дескать, должен выкопать небольшую траншею на его участке под телефонный кабель. Он пообещал узбеку хорошо заплатить. На предложение взять помощников отказался – жена, мол, все время в саду, у нее от вашего галдежа голова разболится… Он усадил рабочего рядом с собой в машину, и они отправились в путь. Не доезжая нескольких километров до Теляево, когда дорога свернула в лес, Конышев остановил машину. Потом неожиданно достал из-под своего сиденья нож и ударил сидящего рядом узбека в бок. Он так и не узнал даже, как звали этого несчастного. Этого человека, кстати, до сих пор никто не хватился… Затем Конышев съехал на своем джипе в лес. На опушке он добил рабочего, потом, на всякий случай, переодел его в свою одежду. Надо сказать, что и жертву свою он выбрал так, чтобы несчастный походил на него телосложением. Конечно, генетическая экспертиза его бы все равно изобличила, но до экспертизы дело, как вы знаете, не дошло. Все были уверены в том, что убит не кто иной, как Конышев.