Я снова перелистал глянцевую брошюру.
— Профессиональная работа, — заметил он. — Представлена вся необходимая информация и гарантии.
Еще бы не профессиональная, когда охота идет за инвестициями в миллионы долларов.
— Но вы хоть как-то проверяли эти данные? — спросил я.
Он не ответил, но по выражению лица я понял — нет, не проверял.
— Почему же тогда ваша мать не обратилась в полицию? — спросил он. — Они могли возбудить дело.
— Не могла, — коротко ответил я, не вдаваясь в подробности.
Я вспомнил странный вопрос, который он задал мне еще у ворот, интересуясь, уж не из налоговой ли я службы, и как он воинственно был настроен.
— Мистер Толерон, — начал я, — извините, что спрашиваю, но вас случайно не шантажировали, а?
Как и в случае с моей матерью, не потеря денег волновала Мартина Толерона больше всего, а потенциальная потеря лица — из-за того, что его оставили в дураках.
И если я думал, что он будет благодарен мне за то, что я раскрыл ему глаза на обман с инвестициями, то глубоко заблуждался. Думаю, он был готов даже заплатить мне за то, чтобы эта информация не стала достоянием широкой общественности.
— Разумеется, только между нами, я ничего никому не скажу, — пообещал я.
— Любой, кого я знаю, сказал бы, — со вздохом заметил он. — С радостью бы продал эту информацию желтой прессе, тому, кто больше заплатит. — Может, он и был весьма успешным бизнесменом и зарабатывал кучи денег, но на жизненном пути встретил совсем немного по-настоящему преданных друзей.
Его не шантажировали — по крайней мере, он это отрицал, однако признался в том, что недавно некто пытался вытянуть у него деньги, обвинив в фальсификации налоговых деклараций, где якобы утверждалось, что он не является гражданином Соединенного Королевства, хотя на самом деле это было не так.
— Я сказал ему проваливай, — сердито добавил он. — Но мне потребовалось немало времени и денег, чтоб утрясти проблему. Мне только этого, черт возьми, не хватало, аудита из Департамента по налогам.
— Так, значит, без махинаций все же не обошлось? — спросил его я.
— О чем вы, какие махинации, — ответил Толерон. — Просто всегда держал нос по ветру, пытался, где можно, чуточку обойти закон, ну, вы понимаете.
— НДС? — спросил я.
— Да, именно, — ответил он — Из-за этого ваша мать не хотела обращаться к властям с жалобой?
— Из-за чего этого? — решил уточнить я.
— Ее шантажировали, верно?
Я просто кивнул, последовав убеждению матери в том, что если не произносить вслух, это может как-то нивелировать признание.
— Вам знаком человек по имени Родерик Уорд?
— Не смейте упоминать здесь это имя! — вдруг взорвался он. — Называл себя бухгалтером, аудитором, а на деле был лишь жалким счетоводом. Это благодаря ему меня чуть не застукали налоговики.
Интересно, подумал я, к чему понадобилось миллионеру и капитану индустрии связываться с изворотливым мелким бухгалтером?
— А как вы с ним познакомились? — спросил я.
— Какое-то время он был дружком моей старшей дочери. Ну и заходил иногда, рассказывал, как можно сэкономить на налогах. Не надо было слушаться этого маленького ублюдка.
О! Какую же хитроумную паутину удалось сплести Уорду, чтоб залучить в нее столь солидного господина.
— Знаете, что с ним произошло? — спросил я.
— Слышал, он погиб в автокатастрофе.
— На самом деле это было убийство, — сказал я.
Он удивился, но нельзя сказать, чтоб эта новость шокировала его.
— Ну, если и так, то убил не я. Хотя с радостью бы отвернул голову мерзавцу. Тем лучше, что избавились.
— Его мог убить человек, у которого он тоже воровал деньги.
— Что ж, туда и дорога, — впервые за все время я заметил на губах его улыбку. Впрочем, она быстро исчезла. — Погодите минутку, — сказал он. — Ведь Уорд вроде бы умер прошлым летом?
— Да, — кивнул я. — В июле.
— Тогда кто же обчищает меня сейчас?
— Кто вручил вам этот проспект? Кто порекомендовал сделать инвестиции в хедж-фонд?
— А с чего вы вообще взяли, что был такой человек? — спросил он.
— Но ведь никто же не станет инвестировать по звонку от неизвестного или пленившись проспектом, брошенным в почтовый ящик. Особенно когда речь идет о двух миллионах долларов. Вам должен был кто-то порекомендовать.
Он немного удивился, услышав, что мне известна сумма его инвестиции.
— Это Джексон выболтал вам о двух миллионах?
— Так, значит, вот кто порекомендовал вам этот фонд, — сказал я. — Джексон Уоррен. Вы спрашивали, кто вас обчищает, и сами дали ответ. Джексон Уоррен с Питером Кэрравеем.
Он не поверил. Сомнение читалось в глазах.
— Быть того не может, — растерянно пробормотал он. — Почему именно он? У Джексона и без того денег хватает.
— Может, потому, что он крадет их у других.
— Глупости все это.
— Да нет, не глупости. Я вам докажу. Вы подключены к Интернету?
* * *
— Но как вам удалось получить доступ? — изумленно воскликнул Мартин Толерон, когда я вывел на монитор своего ноутбука отчет о последних транзакциях «Рок Банк Лтд. (Гибралтар)». — Должно быть, и вы как-то вовлечены во все это.
— Я — нет.
— Тогда каким образом удалось получить доступ к этим данным?
— Не спрашивайте, — сказал я. — Вам этого лучше не знать.
Он как-то странно взглянул на меня, но больше расспрашивать не стал, снова взглянул на монитор.
— И чьи же все эти другие инвестиции? — спросил он.
— Я надеялся, вы мне скажете.
— Понятия не имею. Я говорил о фонде только с Джексоном Уорреном.
— Вы подняли этот вопрос или он?
— Он. Сказал мне за ужином, что у него есть для меня одно уникальное и крайне привлекательное предложение.
— А он говорил, что сам собирается инвестировать в этот фонд?
— Сказал, что инвестировал, уже довольно давно, а потом клялся и божился, что все работает как нельзя лучше, просто прекрасно. Поэтому и мне рекомендует, иначе бы не стал. — Толерон выдержал паузу. — Я ему поверил. И, если честно, вы не показали мне ничего существенного, что бы могло подорвать эту веру.
Я открыл одно из электронных писем, отправленных Алексу Рису на прошлой неделе.
Алекс
На следующей неделе мы ожидаем поступления на счет двойной суммы от нашего друга дренажной трубы. Пожалуйста, проследи за тем, чтобы она прошла обычным маршрутом, выпиши уведомление о приеме.
Свои комиссионные получишь своевременно.
Д. У.
— Это еще не доказывает, что имел место обман, — заметил Толерон.
— Может, и не напрямую, — сказал я. — Но разве Джексон Уоррен говорил вам, что это он на самом деле управляет фондом?
— Нет, не говорил.
— Но это же совершенно ясно, что он им управляет, раз отдает распоряжение выписать уведомление о приеме денег инвестору. — Я выдержал паузу, чтоб до него наконец дошло. — Неужели этого доказательства не достаточно? Если нет, могу предоставить еще, тут их полно.
— Показывайте, — сказал Толерон.
Я вывел на экран монитора еще одно из писем Алекса Риса, только на этот раз оно было отправлено Сигурду Веллидо, главному кассиру в Гибралтаре. Речь шла о трансферте.
Сигурд
Прошу перевести Миллион долларов, поступивший из Великобритании на счет «Рок Банк Лтд.» на прошлой неделе, на другой счет в твоем банке. Надеюсь, что со здоровьем у твоей тещи стало получше.
А. Р.
Мартин Толерон прочел это у меня из-за плеча.
— И это тоже еще ничего не доказывает.
— Нет, — ответил я. — Но прочтите вот это.
И я вывел на экран e-mail от Алекса Риса, отправленный Джексону Уоррену в тот же день, что и предыдущий:
Джексон
Я передал инструкции C. B. (и его теще), и фонды поступят на твой обычный счет сегодня же, только чуть позже, с целью дальнейшего их перевода.
А. Р.
— При чем здесь какая-то теща, не понимаю? — спросил Толерон.
— Не знаю, — ответил я. — Но она упоминается во всех электронных посланиях к C. B., то есть к Сигурду Веллидо, который занимается трансфертами в Гибралтаре. И что странно, в своих ответах он не упоминает о ней и словом.
Толерон призадумался.
— Возможно, это какой-то условный знак, пароль, доказательство того, что распоряжение о переводе денег действительно поступило от этого А. Р.
— Алекса Риса, — уточнил я.
— Кажется, я видел его на той вечеринке. Рыжеватый такой парень?
— Да, это он, — сказал я. — Немного странный тип. Работает бухгалтером у Джексона Уоррена. Но сам по горло увяз в мошеннических сделках.
— Но ведь Уоррен должен был понимать, что я заподозрю именно его, если фонд лопнет и я потеряю все свои деньги.
