— Какая поразительная внешность! — сказала я бабушке.
— Да, и она очень старательная. Похоже, она довольна тем, что попала в наш дом.
— Ты говоришь, она здесь около месяца?
— Да. Она из Лендс-Энда. Миссис Феллоуз, услышав о ней, решила, что девушка подойдет для кухни.
После замужества Эйды там не хватает рабочих рук.
Вот так она здесь и появилась.
— А где она жила до этого? Она ведь совсем молоденькая.
— У них в семье восемь детей. Она, по-моему, старшая. Отец — из религиозных фанатиков. Адский огонь, гнев Господень и тому подобное.
— О, таких в Корнуолле немало.
— Они понимают Библию по-своему и, будучи по натуре садистами, жаждут обрушить месть на всех грешных, которыми, по их разумению, являются все несогласные с ними… Если бы дать им волю, то на Бодминской пустоши ежедневно сжигали бы людей, как во времена Марии Кровавой.
— Так что же произошло с девушкой?
— Отец вышвырнул ее из дома.
— А что она сделала?
— Обменялась любезностями с пастухом. А может быть, засмеялась в воскресенье. Говорят, отец застал ее разговаривающей с пастухом, но вполне могло быть и что-нибудь другое. Во всяком случае, он выгнал бедняжку. Сестра миссис Феллоуз приютила ее и спросила миссис Феллоуз, нельзя ли подыскать для девушки место. Так она и оказалась у нас.
— Сколько же неприятностей от этих людей! Кстати, ты напомнила мне о миссис Полгенни. Как она поживает?
— Продолжает изо всех сил бороться с грехами. Ты еще увидишь, как она разъезжает на велосипеде. На нем трясет, конечно, зато она быстрее передвигается.
Всякий раз, когда мы встречаемся, она говорит мне, что продолжает трудиться на Божьих пажитях.
— Я рада, что для этой девушки Мэдж нашлось местечко.
— Ты еще с ней встретишься. Она не из тех, кто остается в тени. Ладно, об этом потом. Сейчас, думаю, мне надо сходить вниз, узнать, как идут дела. Вскоре будем садиться за стол, и сегодня вы пораньше ляжете.
Когда она вышла, я распаковала вещи, умылась и переоделась, спустилась вниз, где девочки уже сидели за столом с остальными членами семьи.
Рядом со мной сидел Патрик. Мы много говорили с ним. Он рассказывал, как идут дела в колледже и как повезло, что он расположен неподалеку. Из Сент-Остелла можно приезжать в Пенкаррон на уик-энды, так что во время моего пребывания в Кадоре мы будем часто видеться.
Это был прекрасный вечер, и я напоминала себе, что это всего лишь прелюдия к будущему. Как было замечательно оказаться в Кадоре!
Я пробыла в своей комнате не более пяти минут, как раздался стук в дверь и вошла бабушка Это был обычный ритуал. Когда мы встречались после долгой разлуки, в первый вечер она приходила ко мне и мы вели разговор, который она называла «наверстывание упущенного».
— Ну, какие у нас новости? — спросила я, усаживаясь в кресло.
— Сначала плохие новости, — сказала она. — На Пенкарронской шахте был несчастный случай. Джошуа очень расстроился. Его предприятие всегда славилось безопасностью благодаря постоянным тщательным проверкам. Так что, хотя все могло быть гораздо хуже, он очень расстроился.
— Это ужасно. Патрик не упоминал об этом.
— Мы так договорились… не в первый вечер… да и разговор на эту тему не заходил. Это произошло шесть недель назад. Что-то там обвалилось. Большинство людей остались невредимы, но один, Джек Келлоуэй, был тяжело ранен. Это просто кошмар.
— Какая трагедия! Он был женат?
— Да, остался ребенок. Девочке восемь или девять лет. Бедняжка Мэри Келлоуэй вне себя от горя. Джошуа сам был в ужасном состоянии. Я помню тот день, когда это случилось. В ночную смену. Но самым ужасным оказалось то, что произошло потом. Джек Келлоуэй был так изуродован, что и речи не могло идти о работе. Он мог лишь кое-как передвигаться по комнате. Никакой надежды у него не было. Он всегда был добрым мужем и отцом, так что чувствовал себя ужасно.
Быть бременем для семьи было для него невыносимо.
Однажды, оставшись дома в одиночестве, он устроил пожар и перерезал себе горло. Он хотел, чтоб все это выглядело как случайный пожар Это как-то связано со страховкой, и он решил, что его жене и ребенку будет без него легче. Мимо проходили рабочие с фермы, заметили огонь и вытащили наружу труп бедняги Джека.
Все получилось как нельзя хуже. Дом сгорел, а его план со страховкой не удался.
— Какая ужасная история!
— Джошуа позаботится о том, чтобы Мэри Келлоуэй и ее дочь ни в чем не нуждались. Девочку тоже зовут Мэри. Он собирается выстроить для них домик, но пока им нужно где-то пожить. Не нашлось ничего более подходящего, чем старый дом Дженни Стаббс возле пруда.
— Значит, они живут там?
Бабушка кивнула.
Это был тот самый дом, где Люси родилась и провела свои первые годы. Когда-то и я пожила там, когда Дженни Стаббс похитила меня. Это место вообще было каким-то загадочным. Вряд ли жизнь в этом доме могла укрепить дух несчастной вдовы. Я сказала об этом бабушке.
— Мне кажется, она была рада получить крышу над головой. Это было единственным доступным местом. Похоже, она прижилась там. Да, конечно, место необычное. Но, в общем-то, это относится скорее к пруду и никак не связано с домом. Он как раз весьма зауряден… в точности такой же, как все остальные. Во всем виновата болтовня про монастырь, находящийся, якобы, на дне пруда.
— Многие люди верят в это.
— Да, корнуоллцы известны своей суеверностью.
— У мамы этот пруд всегда вызывал волнение.
— Я знаю.
Некоторое время мы молчали, думая о ней. Потом я сказала:
— А что, все еще не утихли разговоры о том, что на дне пруда звонят колокола, предвещающие несчастья?
— Конечно. Они никогда не утихнут. Любопытно, что про этот звон всегда вспоминают только после того, как несчастье уже произойдет.
— Какие еще новости?
— Одно из рыбацких суденышек затонуло в шторм.
Шторма в этом году были жестокие — Прямо полоса несчастий.
— Ну, штормами здесь никого не удивишь. Миссис Джонс родила близнецов, а Флора Грей ожидает ребенка.
— Миссис Полгенни может продолжать творить добрые дела. Как она поживает?
— Как всегда выполняет свой долг. Лучше расскажи о себе. Твой сезон оказался удачным, правда? Ведь у тебя сразу же состоялась помолвка.
— Именно этого и ожидают от девушек. Но мы были помолвлены тайно, так что славы я на этом не заработала.
Бабушка рассмеялась:
— Все просто чудесно. Воплотились наши сокровенные мечты.
— Я и не знала, что вы такие преданные сторонники этой идеи.
— Мы считали, что не вправе вмешиваться. О браке должны договариваться двое самых заинтересованных в нем лиц.
— Но все-таки приятно получить одобрения окружающих'.
— Ты не рассказала отчиму?
— А зачем?
— Я полагаю, что он, как твой опекун, должен знать об этом.
— Думаешь, у него могут возникнуть возражения?
Она промолчала, и я чуть было не разразилась гневной тирадой, но тут же рассмеялась.
— Ему на это наплевать, — сказала я. — Его это не интересует. Он думает только о своей политической карьере.
— Он устроил для тебя дорогой сезон.
— Возможно, он действительно рассчитывал, что я выйду замуж за какую-нибудь знаменитость и это принесет ему славу.
— Таким же был дядя Питер. Он всегда любил выставлять подобные вещи на показ. Что поделаешь, Бенедикт — его внук. Может быть, именно это и было у него на уме.
Я внимательно посмотрела на бабушку:
— Если он попытается помешать нам…
Она улыбнулась мне:
— Не беспокойся. Мы уговорим его.
Я вскочила на ноги от неожиданного приступа гнева:
— Это вообще не его дело.
— Он может думать иначе.
— Я не потерплю этого, бабушка.
— Знаешь, давай не будем выдумывать препятствий, которых пока не существует.
— Наверное, мы правильно поступили, не сообщив никому. Надо подождать, пока мы не поженимся.
Бабушка ничего не ответила. Я понимала, что она еще будет обсуждать этот вопрос с дедушкой. Сменив предмет разговора, она сказала:
