Злость и раздражение вспыхнули в ее сердце с новой силой. Помянула она и своего родителя. «Ох, уж лучше бы мне умереть, чем вот так ждать и страдать!» В такие грустные минуты ей и попался на глаза новый работник, Простак Цюань. Голодная ястребица узрела несчастную куру! Скорей, скорей надо растерзать и проглотить жертву! Вот только внешность у работника невзрачная. Впрочем, это все ерунда! Красавец он или урод, изысканный муж или чурбан — какая разница? И все же, несмотря на большое желание, которое ее снедало, она старалась обходить грубого работягу стороной. Впрочем, порой она бросала на него взгляд, только он даже не поднимал головы. Простак работал по дому днем, а к вечеру уходил к себе в хижину, поэтому Юйсян не могла познакомиться с ним поближе. Скоро она узнала, что Цюань (то бишь Лай Суйсинь) продал себя в слуги, что, понятно, сильно обрадовало молодую женщину. «Попытаюсь с ним познакомиться в первую же ночь! — решила женщина. — Такой случай пропустить никак нельзя!» Увы, к великому огорчению, она узнала, что отец женил его на служанке Жуй и молодожены после положенных поклонов отправились в свою комнату. Сердце Юйсян объяла ревность. Молодая женщина с нетерпением ждала, когда уснет отец, чтобы незаметно пробраться в комнату челядинцев. Ах как хотелось ей узнать, что там творится!
Хотя служанке Жуй уже стукнуло двадцать, она, однако, оставалась девицей, потому что хозяин (напомним, муж весьма достойный) к ней даже не прикасался. Одним словом, в супружеских делах Жуй была совершенно неопытной, а потому, встретив гигантское оружие Простака, огласила воздух плачем и стонами, способными расчувствовать Небо и Землю. Поняв, что молодая жена не способна выдержать его могучий натиск, Цюань закончил сраженье. В это самое время Юйсян стояла возле дверей, прислушиваясь к шуму. Она испытывала к бедной служанке искреннюю жалость. Но вот в комнате челядинов все стихло. Постояв еще немного у дверей, она удалилась, но скоро снова вернулась. Так она подходила к дверям комнаты молодоженов две-три ночи подряд. Оттуда постоянно доносились стенания, после которых быстро наступала тишина. Прошла еще одна ночь. Тогда-то она поняла по доносившимся звукам, что способности слуги проявились в полную силу.
В первые ночи молодожены, перед тем как взойти на ложе, обычно гасили лампу, но потом делать это перестали. В ночь, о которой сейчас пойдет речь, лампа горела ярко. Полог над постелью был поднят. Битва только началась. Мощное оружие Суйсиня — булава длиною в восемь цуней (такое оружие с трудом удержишь одною рукой) — брошено в бой, во врата противника, которые, впрочем, быстро и послушно раскрылись, ибо оружие было уже знакомо. Все происходило, как в книге: сотни, тысячи ударов, после чего противники разошлись в разные стороны. Судя по всему, Желанная уже не мучилась и даже испытывала известную радость, которая выражалась криками, способными растрогать Небо и Землю. Это были не вопли боли, но крики восторга и стоны блаженства! Юйсян, которая намедни болела за свою служанку душою, сейчас испытывала за нее радость. Трудно сказать, кто был более счастлив из этих двух женщин: та, которая заглядывала снаружи, или другая — та, что занималась любовью. Влага страсти окропила их обеих.
С этого времени думы несчастной Юйсян обратились к Простаку. Ну а сам он, поселившись в доме, потерял робость и скромность. При встрече с молодой хозяйкой уже не опускал глаза долу, а когда она ему улыбалась, отвечал такой же улыбкой.
Однажды Юйсян в своей комнате совершала купанье, а Простак в тот самый момент оказался возле ее дверей. Он кашлянул, и женщина сразу же поняла, кто находится рядом. В ее груди возникло желание.
— Сюда нельзя посторонним! Я купаюсь! — крикнула она. На самом же деле ей страшно хотелось, чтобы слуга непременно ее увидел.
Простак сразу же понял, что Юйсян вряд ли станет чинить запреты, но действовать напролом все же не решился. Он подошел к окну, заклеенному бумагой, послюнявил пальцем и оторвал кусочек. Образовалась дырка, к которой он немедленно прижался глазом. Юйсян догадалась, что на нее смотрят, и повернулась к окну, позволяя слуге увидеть ее во всей красе. Его взору предстали две пышные возвышенности и другие места, обычно сокрытые от посторонних взоров. Впрочем, самая главная красота виделась неясно, поскольку скрыта была под водою. Но вот женщина приподнялась в купальной бадье и на какое-то мгновенье замерла, несколько расставив ноги — любуйся, мол, моей красою! Потом она опустилась, погладила кожу рукой и тяжело вздохнула, давая понять наблюдателю, что ее что-то взволновало и она никак не может справиться с этим волнением. Простак, конечно, сообразил, что любовное желание женщины, видно, дошло до предела. Сдерживать себя она боле не в силах. «Вот сейчас я к ней и заявлюсь, и она меня не прогонит!» — решил он и распахнул дверь. Цюань не вошел, а ворвался вихрем и тут же шлепнулся перед Юйсян на колени.
— О хозяйка, казни меня или помилуй! — воскликнул он, а потом, вскочив на ноги, протянул к ней руки, собираясь обнять.
— Ах ты нахал! Как ты посмел? Какая наглость! — вскричала Юйсян. Она сделала вид, что перепугалась и рассердилась.
— О госпожа! Я продал себя в слуги с одной только целью: войти в ваш дом и находиться подле вас. Я уже давно собирался поведать вам о своей любви и надеялся на вашу благосклонность, но до сих пор все не решался. Нынче я неожиданно увидел вас во всей красоте. Должен сказать, что ваши прелести куда дороже многих тысяч монет! Простите великодушно, не совладал с собой, так грубо ворвался в комнату. Потерял стыд и совесть! Почтительно прошу, простите!
— Что же, по-твоему, мне сейчас делать?… Ведь я сижу в бадье для купанья… Нелепая картина!
— Я понимаю, что место здесь не совсем подходящее, да и время неудобное… Окажите милость, примите меня ночью!
— Но ведь ты женат! Разве Желанная тебя отпустит?
— Ах, госпожа, вы даже не представляете, какая она у меня соня! После моих ласк она спит беспробудно до самого рассвета. В общем, я ее обману, она ни о чем даже не догадается!
— Что ж, пускай будет по-твоему!..
Счастливый Цюань коснулся рукой ее тела, провел вверх и вниз, а потом дважды ее чмокнул.
— Ночью дверь не запирайте, ладно? — И он исчез.
На дворе уже смеркалось. Юйсян вылезла из бадьи, насухо вытерлась, однако полностью одеваться не стала. От ужина отказалась. Она направилась к ложу, собираясь немного отдохнуть, чтобы набраться сил для предстоящей битвы. Однако уснуть ей так и не довелось. В начале второй стражи она услышала скрип двери. «Это он!» — решила женщина и тихо спросила:
— Брат Суйсинь, это ты?
