- Да все то же...
- Ну и люби себе на здоровье!
- А другим?
- Что другим?
- Себе на здоровье, а другим?
- Да какое дело другим! - вспылил Валерка. - Что тут могут сделать другие?!. Я понимаю, понимаю. Я все отлично понимаю. И вы тут напрасно думаете... - Он вдруг начал пятиться, потом повернулся и убежал в другой вагон.
Конечно, Валерка не мог сидеть без дела. Вся жизнь его была в хороших и полезных делах.
- Вот эта самая бритва, - сказал Иван и залез на свою полку в соседнем купе.
Все, он больше не желал принимать участия в этой лотерее.
Степан Матвеевич вдруг поднял мутные глаза и выдавил из себя хриплое:
- Год, число, месяц?
- Второе августа тысяча девятьсот семьдесят пятого года, - сказал я и постарался усадить его поудобнее. - Реальность самая что ни на есть настоящая.
Вот он-то пожертвовал своим счастьем и теперь снова был в своей многомиллионной и страшной жизни.
Валерий Михайлович хватал посиневшим ртом воздух. Ремень, что ли, перетянул его дальше невозможного? Он тоже согласился вернуться в свою многотрудную жизнь.
- Академики, занимайтесь спортом! - бросил клич писатель Федор.
Где-то пыталась не вспоминать свою семью Зинаида Павловна и наверняка снова помогала кому-то.
Вообще-то я сдался... Ну не то чтобы сдался, а просто отдал себя на суд пассажиров. Уж справедливый Валерка наверняка через своих бойцов объяснит всем, что теперь им нужно делать. Может, и делегация какая придет. Я не скажу и слова против, даже не подумаю возражать. Я просто буду сидеть рядом с Ингой, и все... Будет так, как будет.
А комиссия пусть тут решает, что к чему. Пусть связываются с Академией наук, пусть сбрасывают десанты и продукты, пусть вычисляют на математических машинах дальнейшую судьбу нашего поезда и его пассажиров. Пусть они что хотят, то и делают. "Мозговой центр" нашего поезда распался. И уже пришли другие люди на наше место. Я бы сейчас не удивился, если бы все дело спасения поезда возглавил Валерка. Ему бы подошло руководить и спасать человечество. А попутно он бы объяснил ему, в чем оно, право, и где совершало ошибки. Пусть... Все пусть... Все, все, все!
Я повернулся и пошел в последнее купе, где еще совсем недавно с такой радостью и желанием пели веселые песни, где выделялся красотой и силой голос Инги, где все были счастливы, а если и не все, то все-таки не так, как сейчас...
Придерживая моего сына при толчках поезда, лицом ко мне сидел товарищ Обыкновеннов. Лицо его было печально. Он, как и всегда прежде, сидел в наглухо застегнутом пальто и надвинутой на глаза велюровой шляпе. А глаза его словно говорили: "Будьте любезны..."
Тетя Маша остановилась перед ним и уставила кулаки в бока.
- Ваш билет, гражданин! - решительно потребовала она.
Вот ведь... Билет надо тете Маше, и все. Хоть лопни все вокруг, но только по билету, приобретенному в кассе законным путем.
- Будьте любезны, - ответил товарищ Обыкновеннов, полез куда-то во внутренний карман, долго искал там билет, потом словно вспомнил что-то, просиял весь, снова плотно застегнул пальто, снял велюровую шляпу, разлив при этом по купе мягкий золотистый свет. Вокруг его головы сиял небольшой нимб. Тетя Маша терпеливо ждала. Уж теперь-то этот безбилетный пассажир от нее никуда не уйдет. Чувствовала это тетя Маша.
Но товарищ пришелец вовсе не нимб собирался демонстрировать нам, а искал билет, который был заложен за подкладку шляпы.
- Будьте любезны, - повторил он и протянул проводнице железнодорожный билет, и, судя по лицу тети Маши, совершенно нормальный. Проводница долго исследовала кусочек картона, смотрела сквозь него на нимб пришельца. Ясно. Во всем происшедшем сейчас ее более всего удивило наличие настоящего билета у потенциального "зайца".
- Хм, - сказала она и, крепко зажав билет в кулаке, пошла укладывать его в специальную кассу.
Товарищ Обыкновеннов водрузил шляпу на положенное ей место, и сияние в купе погасло.
Я не смотрел на Ингу, хотя и знал, что она не спит. Ладно... Я скажу ей что-нибудь потом... если только найду в себе силы. Я должен был найти в себе силы!
- С диссертацией у меня совсем ерунда получается, - осторожно начал товарищ пришелец. - Вот в Марград еду на повторное рецензирование...
- А что так? - спросил я без всякого интереса.
- Психологию людей в своем труде не учитываю. Даже не то чтобы не учитываю, а просто до сих пор не понимаю.
- Да что же тут понимать, - удивился я.
- Ну не скажите, - возразил товарищ Обыкновеннов. - Я ведь многое повидал... Логика! Логика поставлена во главу угла психики гуманоидов. Пусть двоичная, троичная или статистическая, но все-таки логика. И так было везде. И тогда, когда я был лишь капитаном грузового звездолета, и позже... пока наша экспедиция не нашла Землю... Нет, нет. Я вовсе не проклинаю тот момент, когда мы наткнулись на еще одну цивилизацию гуманоидов... Нет, конечно. Я рад... хотя мы и потеряли всех "носителей истины"... Хотя мы и не продвинули ни на шаг вперед вашу цивилизацию... Но мы старались. Уверяю вас. Мы сделали все, что могли. И не наша вина, что так получилось. А только лишь ошибка. Разве мог кто предположить, что ваша цивилизация основана на отсутствии всякой логики. Мы бросали в битву одного человека за другим. Одни просто гибли, другие возвращались надломленными и уже не пригодными для дальнейшей работы, третьи отказывались сами. А в итоге? Что в итоге? Ваша цивилизация топталась на месте непозволительно долго, потом без всяких видимых причин устремлялась вперед, по не предусмотренному нами пути. Затем снова остановка, возвращение назад, блуждание в потемках... Рывок! И снова затишье. И нет в этом никакой логики...
- На все есть свои причины.
- И это называется причинами. - Товарищ пришелец укоризненно покачал головой. - Нет, Артемий... Нет... Конечно, уж не совсем без этого. Я расскажу тебе позже еще одну историю, которая произошла со мной. Надеюсь, что она тебя успокоит. Да и Ингу тоже.
- Рассказывайте сейчас, - предложил я. Мне, по правде говоря, было все равно, расскажет он что-нибудь или нет.
- Сейчас рано. Она пригодится вам, когда мы будем подъезжать к Марграду.
Товарищ Обыкновеннов еще долго распространялся по поводу развития различных цивилизаций. Приводил примеры, которые, однако, мало что говорили мне. В вагоне было по-прежнему жарко и душно, и товарищ пришелец несколько раз снимал с головы велюровую шляпу и вытирал лысину платком, распространяя при этом по купе волнующее и зыбкое сияние. Пришла Зинаида Павловна, скромно уселась на боковое сиденье за столик. Товарищ Обыкновеннов убаюкал меня своими рассказами о внеземных цивилизациях. Не знаю, может, он и хотел этого, может, он именно и хотел, чтобы я уснул. Но ведь я почти не спал уже двое суток.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
