есть сидел за столом, просматривая новостную ленту в нашем общем классе.
— О, Керн, какими судьбами? — он отложил свой приемник, и кивнул на стул напротив него.
— У меня проблемы, Ярослав Михайлович, — я сел не на предложенный стул, а за ближайший стол, положив руки не парту.
— Ну кто бы сомневался, — хмыкнул Изразцов. — Великовозрастные ученики часто навещают родную школу только когда у них проблемы появляются. Что у тебя стряслось?
— Мой резерв очень сильно увеличился, и появились неосознанные выбросы дара. Но только семейного, остальные я более-менее контролирую, — ответил я, сцепив пальцы рук.
— Хм, такое очень редко, но случается. Особенно, когда с даром много и целенаправленно работают, — он встал из-за стола и взял с полки тот самый прибор, которым проверял нас на самом первом уроке. — Так, посмотрим, что тут у нас. — И принялся разглядывать меня через призму, зафиксированную на приборе. Прошло несколько минут, прежде, чем он опустил руку и положил прибор на место.
— И как? — нетерпеливо спросил я, потому что подобное молчание от преподавателя мне не слишком понравилось.
— Нормально, — Изразцов пожал плечами и сел обратно за свой стол. — Резерв да, увеличился и значительно. Скажем так, если бы у тебя сейчас те безумные чары смерти вырвались, то полгорода точно пострадало бы. Но, я всегда говорил своим ученикам, что магия, как мускулы, ее качать надо, а не сидеть на заднице, прибегая к дару только в крайнем случае. Да, трудно, да сложно, да страшно, но ничего не поделаешь. Большинство пропускает мои лекции мимо ушей. Впрочем, как всегда. Можно сказать, что я уже привык.
— Но мне-то что делать? — вклинился я в его монолог про козлов-учеников.
— Да ничего, — он потянулся. — Пара дней и дары войдут в резонанс с увеличившимся резервом и перестанут шалить. Специально ничего делать не надо. Если сомневаешься, то сходи к Кольцову. Он у себя должен быть. Это у вас внеочередные каникулы, а мы обязаны свои часы на рабочем месте отсиживать. Дурдом на выезде, — и Изразцов снова погрузился в мировые новости.
Не то чтобы я ему не доверял, но у меня все равно сложилось впечатление, что с шальными дарами лучше справлялся именно огневик. Поэтому я действительно решил сходить к нему, чтобы убедиться. Но, встав из-за парты, не удержался и задал давно интересующий меня вопрос.
— А что с канализацией? Почему ее с такой периодичностью топит?
— Вот кто бы знал, — Изразцов снова посмотрел на меня. — Эта гадская канализация стабильно раз в два месяца стала засоряться, а ведь раньше все нормально было. И что мы только не делали. Даже магией трубы чистили. Все равно, после двух месяцев снова где-то зарос. Самое плохое, что не понятно, на каком уровне это происходит.
— Ясно, что ничего не ясно, — резюмировал я. — До свиданья Ярослав Михайлович, — Изразцов махнул рукой и в очередной раз погрузился в новости. У меня же промелькнула мысль о том, что, если бы те же новости можно было посмотреть, например, красивая девушка или приятный мужчина хорошо поставленными голосами на фоне грандиозного пожара про этот самый пожар рассказывали, это было бы гораздо интересней. Мысль была настолько захватывающей, что я обдумывал ее со всех сторон до тех пор, пока не спустился в подвал, где располагалась комната огневика. — Нужно Вольфу идею подкинуть. Если он заинтересуется и скажет, что это в принципе возможно осуществить, то мы больше денег заработаем на новинке, чем в том кургане хранилось, да и потом останемся первым, а значит лучшим каналом. Да и новостной центр у меня к тому времени повторную аккредитацию пройдет.
Пройдя еще немного, я огляделся по сторонам. Да чтоб тебя, погрузившись в странные мечты, даже не заметил, что свернул куда-то не туда, и иду по какому-то мрачному влажному коридору. Коридор был тускло освещен, штукатурка кое-где осыпалась. По обе стороны виднелись металлические двери. Ни надписей, ни даже номеров хоть как-то обозначающих, что здесь находится, я не увидел. Но, судя по всему, забрел я куда-то в технический сектор. К счастью сзади меня коридор был представлен в единственном экземпляре, так что необходимо было всего лишь развернуться и пойти по нему до развилки, где я и сверну в правильную сторону.
Сказано-сделано, развернувшись я пошел в обратном направлении, стараясь больше не загружаться странными мыслями.
Я проходил под тусклой лампой, которая осветила часть стены, с которой осыпалась штукатурка. Подойдя ближе, сам не понимая, чем именно меня привлек именно этот участок стены, я принялся разглядывать кладку. Она была старой, вот что можно было о ней сказать. Гораздо старой, чем вся эта школа. Создавалось ощущение, что однажды на старом фундаменте со все еще приличным подвалом взяли и построили новое здание, которое и стало в итоге нашей школой. Хотя, скорее всего, так оно и было. На этом месте когда-то стояло роскошное поместье, с которым что-то случилось: война или пожар, или еще какая-нибудь катастрофа. А это как-никак столица. Хозяева не стали ничего восстанавливать и продали землю вместе с остатками былой роскоши. А новые хозяева не стали заморачиваться с новым фундаментом. Старый-то еще нормальный, что зря деньги тратить? В целом я с ними согласен, но, все демоны бездны, неужели нельзя было более качественную реставрацию провести?
Я уже хотел отойти от кладки, но тут потолочный вращающийся фонарь повернулся и в очередной раз осветил этот участок. И вот тут-то я увидел, что же именно привлекло мое внимание. На одном их кирпичей я заметил древний полустертый рисунок. И все бы ничего, ну мало ли каких рисунков можно в древних подземельях увидеть, вот только именно этот был мне знаком. Проведя по нему пальцем, обрисовав контур, я тут же полез в карман, из которого достал тот самый медальон-ключ. Да, рисунок полностью совпадал. Причем, если на медальоне он был выпуклым, то здесь словно выдавленным в камне.
На всякий случай оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто за мной не наблюдает, я приложил медальон к рисунку, слегка надавил и повернул. Вроде бы герои приключенческих рассказов именно так всегда делали, когда речь шла о подобных ключах. Послышался щелчок, и стена начала поворачиваться во внутрь.
Я едва успел вытащить медальон, когда она открыла проем. И тут древность кладки сыграла злую шутку как со мной, так и с
