За глухими забралами не было видно лиц, но по сложению и доспехам нетрудно было догадаться, что в рядах серых на сей раз стояли и люди, и орки, и гномы, и эльфы, и даже половинчики, а именно один половинчик, с завидной лёгкостью державший на весу здоровенный арбалет, чуть не с него самого величиной.
– Оружие на пол. Ты, уродина, – сумку. Руки за голову. Оба. Одно движение – и мы превратим вас в дикобразов. Ну! Топор, гном! Сумку, уродина! Медленно! Я сказал – медленно! Коснёшься застёжки – умрёшь.
Гнома не пошевелилась.
– Ну же! – рявкнул предводитель.
– Ты, предатель, – медленно сказала гнома на своём родном языке. – Чьи сапоги ты лижешь? Этого людского шута? Которого они именуют Спаси…
Рыжебородый гном, командовавший всей партией, откинул забрало и высокомерно задрал голову.
– Я служу Свету и Правде, – отчеканил он на имперском. – А ты – Тьме и Злу. Хватит разговоров. Сдавайся.
Народ тем временем как ветром сдуло из корчмы. Обеденная зала опустела.
– Сумку! – гаркнул рыжебородый.
– Сейчас, – опять же по-гномьи ответила Эйтери, нехорошо усмехаясь. Рука её двинулась к сумке с эликсирами, однако на полпути ловкие маленькие пальцы вдруг как-то по-особенному извернулись, между ногтей вдруг сверкнула крошечная алая капелька.
Прежде чем рыжебородый успел отдать приказ, алая капля взлетела в воздух, угодив ему прямо между глаз.
Рыжебородый глухо взревел, нелепо взмахнул руками, опрокидываясь на спину. Над его головой вспухло тёмно-красное облако, остальные солдаты отшатнулись; оказавшийся ближе всех здоровенный орк грянулся оземь.
Север и гнома вскочили, Эйтери бестрепетно бросилась прямо в глубину алого облака, таща за собой успевшего схватить свой топор Севера.
И, наверное, всё прошло бы благополучно, если бы тот самый половинчик с арбалетом не вскинул оружие и, не обращая внимания на приближающуюся красную мглу, хладнокровно разрядил самострел прямо в плечо Эйтери.
Тяжёлая стрела отшвырнула маленькую чародейку, Эйтери покатилась, опрокидывая стол. Север, взревев, наискось рубанул топором, однако половинчик ловко, словно дикий лесной кот, уклонился, поднырнул под несущееся лезвие, перекатился через плечо и исчез за спинами более рослых воинов.
Облако красного тумана расползалось, ещё двое неосторожных солдат свалились рядом со своим предводителем, остальные отступили. Эйтери корчилась на полу, тщетно пытаясь открыть сумку одной рукой, однако к ней подскочил какой-то эльф, наотмашь ударил её в лицо оголовком меча, так что гнома с глухим стоном выпустила сумку и, распластавшись на полу, уткнулась лицом в локоть здоровой руки.
Север ревел бешеным быком, крутя вокруг себя топор, однако судьба подземного воителя была уже определена – арбалетчики оправились от неожиданности и, кажется, решили, что надо стрелять.
В этот самый момент в настежь распахнутых дверях покинутой корчмы появилось новое действующее лицо.
Закутанная в плотный плащ фигура, с накинутым на голову и низко опущенным капюшоном. Ладоней не видно, оружия тоже. Казалось, что эта фигура плывёт над полом, не касаясь досок, настолько плавным было её движение.
Арбалетчики, как по команде, повернулись к новому пришельцу. Невесть отчего, но это создание вызывало одним своим видом смутный и непонятный страх.
И вновь события понеслись вскачь. Кто-то из солдат, потеряв терпение, размахнулся алебардой, намереваясь оглушить упрямого гнома; кто-то из стрелков уже нажал на спусковые крючки, целясь в ноги Севера; другие арбалетчики выцеливали движущуюся на них фигуру в капюшоне, наперерез которой двинулись и другие воины Инквизиции; в этот момент фигура молча прыгнула. Плащ распахнулся, затрепетал, и оцепеневшие от ужаса солдаты увидели, что обнажившиеся руки, изящные кисти и пальцы покрыты не человеческой кожей, а древесной корой, кое-где даже торчат совсем юные побеги и веточки с набухающими почками. Лицо по-прежнему оставалось скрытым, но прямо из широких рукавов вынырнули два деревянных клинка, отполированное дерево тускло блеснуло, словно самая настоящая сталь.
Оба кривых клинка заработали, словно крылья ветряной мельницы. Пущенные почти в упор болты пробили лишь развевающиеся полы плаща, а второго выстрела не смог сделать ни один из арбалетчиков. Фигура в плаще ворвалась в их ряды, рубя направо и налево. Казалось, деревянные клинки не встречают ни малейшего сопротивления, играючи рассекая и шлемы, и кольчуги.
Север молодецки гакнул, махнул топором и тоже бросился в свалку. Окровавленная гнома сжалась в комочек, отползая под стол и не переставая терзать застёжку сумки.
Корчма наполнилась грохотом и треском разламывающихся столов и лавок, лязгом оружия и яростными криками. Солдаты Инквизиции не были трусами. Они не побежали. Они дрались – умело и, надо отдать им должное, бесстрашно. Бесстрашно, несмотря на то что один за другим валились на пол, разбрызгивая вокруг себя кровь и выпуская оружие из немеющих рук.
Наконец вокруг закутанного в плащ воина, Севера и раненой Эйтери образовалось пустое пространство. Кто-то из уцелевших арбалетчиков пустил было болт – деревянный клинок взметнулся с быстротой мысли, отбив жалобно звякнувшую стальную стрелу.
Инквизиторы изменили тактику. Теперь они наступали, плотно сомкнув ряды и выставив вперёд острия пик. У выхода из корчмы раздавались крики, кого-то звали, кто-то уже выносил стонущих раненых…
– Сейчас они позовут магов! – крикнула Эйтери на имперском. – Надо уходить! Немедленно!
Голова в капюшоне кивнула.
– Гном, помоги подруге, – глухо произнёс странный голос, непонятно, кому могущий принадлежать. – Держитесь ближе ко мне. Только не подвернитесь под меч…
Инквизиторы остановились. Собственно говоря, им нужно было продержаться, пока не придёт подмога. Те же маги, которые сумеют справиться с противостоящим им чародейством. Солдаты мрачно и зло глядели на мёртвых товарищей, однако никто не дрогнул и не побежал.
Север подхватил ослабевшую гному под руки, выругался при виде пропитавшейся кровью одежды.
– Дерзысь, Сотворяюсцая. Дерзысь. Не знаю, кто ентот воин, но…
– И хвала небу, что не знаешь, – произнёс тот же глухой голос. – Идёмте. У нас и в самом деле очень мало времени.
– Saévérus kinna, enno ala! – резко бросил вдруг стройный эльф, выходя вперёд из рядов серых – тот самый эльф, что ударил Эйтери эфесом в лицо.
– Не называй меня Лесным Злом, – медленно и глухо прозвучал голос из-под капюшона. Он говорил по-эбински. – Ты хочешь поединка? Давай. Приготовься увидеть Небесные Леса, или во что ты там веришь.
– Iarado! – презрительно усмехнулся эльф. – Brenner-saidoarrakan!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
