Читаем без скачивания Искупление - Анна Мистунина

Один убитый против полутора десятков мертвых тварей. Не требовалось умения считать, чтобы признать соотношение отличным. По всему выходило, что пришельцы не так уж и опасны, и настроение в преддверии битвы царило приподнятое. Боевой задор витал над застывшими в ожидании войсками, дрожал в солнечном мареве, трепал яркие полотнища знамен. Близился полдень, а врагов все не было. Со своего места на вершине холма, за растянутой наподобие ширм палаточной тканью, Кар видел блеск шлемов и панцирей пехотинцев, взведенные арбалеты в руках стрелков, всполохи сутан воинов храма, обязанных быть в первых рядах всегда, если в арсенале врага – колдовство. Кар видел серое плетение бегущей воды, холмы на дальнем берегу и черные точки вороних стай на безмятежно-ярком небе. Повернув голову, он мог увидеть растянутую по холмам конницу: в полном боевом облачении – имперские рыцари, беззащитно-легкие в обычном своем презрении к смерти – аггары. Кар вглядывался в тех и других, ища знакомых, прощаясь на случай, если судьба не приведет увидеть их снова; он поглядывал на соседнюю вершину, где знамя реяло над головой императора, и боевой шлем сверкал на солнце нестерпимой уверенностью, а вокруг, неотступные, как хищные птицы, маячили жрецы.

И только рядом, во внутренность огороженного пространства, Кар не смотрел. Здесь, за его спиной, ждал своего часа оборудованный по всем правилам жертвенный стол. Жрецы постарались на славу; Кати, аккуратная всегда и во всем, оставила им четкие указания. Отыскалось и серебро. Форма большого чана и широкой внизу, но сужающейся к краям чаши подтверждали, что отлили их, соблюдая строгую тайну, уже в походе. По какой-то причине – и Кар, стискивая зубы, признавался, что понимает ее – для Кати было очень важным сделать все правильно. Так, как было бы сделано в Долине. Так, чтобы любой, кому придет в голову усомниться, мог увидеть: жертва была добровольной и тщательно подготовленной.

Кати стояла рядом, так близко, что Кар чувствовал тепло ее плеча. Он знал, как Сильная простилась с императором, улыбкой и легким прикосновением руки – так расстаются влюбленные, зная, что скоро увидятся вновь. Обменявшись короткими взглядами с Верховным жрецом, она сочувственно улыбнулась Атуану – тот стоял бледный, не в силах посмотреть в лицо ни Кару, ни императору. И ушла, чтобы не вернуться. Кар молча последовал за ней.

Время шло, и ожидание было хуже тысячи пыток. Когда на дальние холмы выкатилась и понеслась вниз, к воде, темная масса звероподобных, и над войсками взлетел многоголосый вопль, Кар с трудом удержался, чтобы не закричать вместе со всеми. Радостно запели освобожденные стрелы; они еще не достигли цели, как уже выстрелила вторая линия, за ними третья, четвертая, пока первые спешно перезаряжали арбалеты и вновь вступали в бой. Убитые твари падали под ноги идущим следом. Те не замедляли движения и в свою очередь попадали под град стрел, выстилая своими телами дорогу задним – но все же звероподобные приближались. Вот они уже вступили в реку, и вода мгновенно окрасилась кровью. Течение уносило мертвых, живые занимали их место, их было много, слишком много, арбалетчики не справлялись, и настал миг, когда им пришлось отступить за спины пехоты. Сражение началось. Железо против живой плоти, когти и клыки против железа, крики и вой, звон и скрежет, и лязг, и снова крики, а через реку плыли все новые твари, они заполнили видимость, и даже магический взгляд не находил предела их числу. Людские мечи рубили тела тварей, копья пронзали их, но их, визжащих и рычащих, неправдоподобно ловких, становилось только больше. Чудовищной силы удары вминали броню в людские тела, когти и зубы рвали их на части. Звероподобные насыщались тут же, отхватывая большие куски человеческой плоти. Сражающиеся спотыкались об оторванные руки и головы, скользили по крови и падали, чтобы тоже стать добычей. Ни в одном, самом отвратительном кошмаре нельзя было увидеть подобного.

– Карий, пора, – сказала Кати.

Кар не ответил. Он собирал Силу и ждал, глядя на быстро приближающиеся по небу крылатые силуэты. Когда обычный взгляд уже мог различить очертания всадников, Кар воззвал:

«Амон Сильнейший! Отец, выслушай меня!»

И был услышан, сразу, как будто летящий впереди всех на золотом грифоне маг ждал этого крика.

«Тебе нечего сказать мне, ничтожество, – был ответ. – А мне нечего тебе ответить».

«Отец, остановись! Взгляни, ты уже не властен над ними. Звероподобные уничтожат и нас, и вас! Давай остановим их вместе, отец, и потом делай со мной, что хочешь. Вам вернут Долину, вы получите…»

Расстояние было слишком велико, чтобы расслышать смех. Кар не расслышал – почувствовал его всем телом.

«Теперь ты умоляешь? Предлагаешь мне то, что я и так держу в руках?! Не унижайся, принц дикарей. Будь ты хоть немного моим сыном, ты нашел бы силы умереть с достоинством. Но ты всего лишь дикарь».

«Отец, ты губишь свой народ. Ты, Сильнейший!»

«Ты погубил мой народ, ничтожество. Ты и твои дикари. Сегодня я спасаю тех, до кого вы еще не дотянулись. Я возвращаю Империю, как и обещал. Надеюсь, ты не забыл, что еще я обещал лично тебе?»

Забыть? Нет, разумеется, Кар не забыл. Что такое восемь лет – восьми столетий не хватило бы стереть из памяти отцовские слова.

«Я помню, отец».

Со всех сторон запели трубы, в бой вступила конница. Шум сражения всколыхнулся с новой силой. Сделался ближе. Кар не стал туда смотреть.

– Хватит, – простонала Кати. – Это бесполезно!

Тот, кого оба они звали отцом, снова рассмеялся.

«Скажи. Доставь мне удовольствие».

«Ты обещал мучительную смерть всем, кого я люблю, – ответил Кар. – И многократную смерть мне. Ты выполняешь обещание, прямо сейчас. Я признаю твою правоту, отец. Ты победил. Я прошу… умоляю тебя остановиться».

«Ты жалок, – сказал Сильнейший. – Умри – это первая из твоих смертей. Другие будут более изысканны».

Серебристый луч заклятия устремился с неба. Изначальная Сила была с Каром, он вытянул руку, отражая удар. Одновременно ударила и Кати, целясь не в Сильнейшего – в грифона. Раненный зверь с криком помчался прочь.

– Довольно, – резко произнесла Сильная. – Ты видишь, все зря. Решайся.

– Нет!

«Норн, – снова позвал Кар. – Лэйн!»

Молчание.

– Они не будут с тобой говорить, – сказала Кати.

«Оун!»

– Давай же!

– Нет, Кати. Еще нет.

Кар звал, отрешившись звуков сражения, он вскидывал руки, посылая лучи смерти в звероподобных и снова звал, пока руки Сильной не встряхнули его за плечи, заставив открыть глаза.

– Ты тратишь Силу зря! Смотри туда! – закричала Кати. – Скоро будет поздно!

Звероподобные заполнили долину окровавленным шевелящимся ковром. Остатки войск отступали к холмам, сражаясь отчаянно, как бывает, когда дело уже безнадежно. Вопли умирающих, конское ржание и звериный рык слышны были, наверное, до самой границы Империи. Некому было уносить раненых, падая, они тут же становились добычей. Оставшиеся на холмах лучники осыпали тварей стрелами. Знамена давно втоптали в кровь. Но императорский штандарт был цел, он сиял на солнце ярче сотен огней и – пробивался туда, где жарче всего кипела схватка.

– Давай! – шум стоял такой, что голос Кати был с трудом слышен. – Решайся наконец, Карий, прошу! Он идет туда! Если он умрет… Карий!

– Да, – непослушными губами прошептал Кар. – Нет, Кати! Позволь, это буду я!

Шум сражения померк – не исчез, просто перестал что-либо значить. Здесь, на крохотном пятачке земли за матерчатой оградой они были втроем: Кар, Кати и незнакомый молодой жрец, очень спокойный, не сводящий глаз с рукояти длинного ножа. По другую сторону ширм плотной стеной стояли воины в алых сутанах. Ждали.

Время дрогнуло и почти остановилось.

– Не начинай снова, мы это уже обсудили, – сказала Кати и добавила, обернувшись к жрецу: – Иди сюда.

Тот подошел – широколицый, румяный. Уверенный.

– Ты представляешь, что с ним сделает Эриан? – спросил Кар.

– Покажи ему, – сказала Кати.

Жрец извлек из-за пазухи свернутый рулоном лист пергамента. Медленно, как будто каждое мгновение не уносило сотни жизней, Кар развернул его. Прочитал.

– Императорское помилование. Оформленное по всем правилам. Не верится, что ты сама его составила.

– Это сделал Верховный жрец, – так же буднично ответила Кати. – По-твоему, император утвердит?

Поглядев еще раз на подпись – «Кати, императрица», – Кар вернул документ. Ему самому помилования не полагалось. Даже будь возможность, Кар не стал бы о нем просить.

– Думаю, утвердит.

– Прощай, Карий. Не упусти Силу.

«Нет, Кати, нет!»

– Я люблю тебя, Кати. Всегда любил.

– Знаю, – сказала она. – И всегда знала. А теперь отвернись.

Кар подчинился. Негромкую возню за спиной, когда Сильная ложилась на стол и жрец закреплял ее конечности ремнями, перекрыл шум сражения. Кати не вскрикнула, только булькающий звук сообщил Кару, что дело сделано. Через несколько мгновений рука в красном рукаве поднесла ему серебряную чашу. Кар приблизил к ней ладонь. И пришла Сила.