способ только для меня. Духи, скажите Фидди, чтобы быстро надел серую форму и бежал сюда, иначе вы принесете его как есть, без штанов.
Я тихонько фыркнул, не сомневаясь, что лукавые духи будут очень убедительны и налил себе взвар.
Запыхавшийся Фидди ввалился в столовую через пять минут, но той встречи, какую явно представлял, не получил.
За несколько секунд до него зеленый путь доставил к нам Торреля.
– Я неофициально и ненадолго, – объявил он, едва исчез туман, и приветливо помахал рукой, – всем доброе утро. Грег, мне доложили, что вы занялись новым замком, хочу сказать, что цитадель и инженерные войска окажут любую помощь. А краснодеревщики готовят выставку, выбирайте любую мебель. Все работы и обстановку оплатит казна.
– Незачем было беспокоиться, – вздохнул я, понимая, чьим прелестным глазкам обязан такой заботе, – но все равно спасибо. Садись, выпей с нами взвару, попробуй блинчики с малиновым кремом. А я пока расскажу, какая у меня родилась идея.
– Лучше не нужно, – шутливо поднял он руки, – от твоей последней идеи цитадель трясет до сих пор.
– Они просто слишком осторожничают, – смешливо фыркнул Дорик, – боятся признаться в том, о чем уже давно догадался каждый здравомыслящий человек. Так рассказывай быстрей, отец, меня гоблины ждут.
– Про них и разговор, – признался я, – когда Торрель сказал про инженерные войска, меня как молнией шарахнуло. Я все думал, где взять строителей, а тут три полные роты бездельников. Зиноваса строительство не интересовало, но я его не виню, он и так пострадал. А они и рады, сидят себе в своем гарнизоне, спят и едят.
– Я уже тоже это заметил, – чуть поморщился король, – так ты хочешь, чтобы они помогли твоему народу?
– Нет, – я даже головой помотал, для убедительности, – я хочу, чтобы они помогли королевству. Гоблины в свой город никого не пустят. Даже через мост не пустят. Уже сейчас к мосту в Гоблинор купцы везут различные товары, а увозят прекрасные поделки и механизмы. Но постепенно торговля будет все оживленнее, купцы начнут строить на том берегу лавки, постоялые дворы… а дорога лучше не станет. И это скажется на ценах. Вот поэтому и нужно…
– Все, я понял, – облегченно выдохнул Торрель, – нарисуй на карте, где она должна быть, я сегодня же издам указ. И кстати, а где ваш новый сын?
– Тут, – скромно сообщил Мих, сидевший рядом с королём и подливавший тому взвар.
– Как-то я сегодня рассеян… – пошутил Торрель, – но у меня к тебе вопрос. Мы с королевой очень рады и за тебя и за Зию с Грегом, и решили сделать тебе на память подарок. Мы можем подарить любую вещь, выбирай, чего хочется.
Все в столовой замерли, оглушенные щедростью этого предложения, лишь мы с Зией, да Дорик с Лин прятали взгляды и улыбки. Король пока не знал, насколько желания юнцов из знатных и богатых семей отличаются от желаний сельских сирот. Большее, на что замахнется Мих – это хороший дом в деревне.
Однако сюрприз он преподнес не только королю, но и мне.
– А корова – это вещь? – шепотом спросил Мих у Дора, и тот подавился взваром.
– Вещь, сынок, – с одобряющей улыбкой подтвердила ничуть не смутившаяся Зия.
– Тогда я хочу корову, – сообщил королю бывший пастух, не обращая внимания на разочарованные вздохи друзей.
– Простую корову? – растерянно рассматривал его Торрель, словно увидел нечто невероятное.
– Думаю, не совсем, – заявил посерьёзневший Дорик, – ведь так, Мих?
– Ну, если можно, то монастырскую, – почти виновато признался парнишка, и совсем тихо добавил, – из Реушского или Гевельского монастыря.
– Какие лучше? – похоже, старший знал, о чем речь.
– Гевельские… но они вдвое дороже, застенчиво уточнил Мих.
– Сколько? – несчастно справился король и, видя, что его не поняли, пояснил, – сколько их надо?
– Одну. Но раздоенную, – поспешил добавить парнишка.
– Я сам с тобой схожу, – успокоил его Дорик, и примирительно улыбнулся Торрелю, – не переживай так. Это истинно королевский дар.
– Очень рад, если ты прав, – пробормотал король, одарил нас ослепительной, заученной улыбкой и ушел зеленым путем.
Ученики отмерли, оживленно загомонили, но немедленное обсуждение этого необычного события вовсе не входило в мои планы.
– Все поели? Тогда берем баулы и уходим, – командую властно и первым, подхватив на руки спящего Виля, шагаю в раскручивающийся передо мной зеленый смерч.
Следом Зия несет Гиля.
Духи сразу приводят нас в комнату, выбранную Дором под временную детскую. Стены чисто отмытого помещения отделаны деревянными мозаичными панелями, верхняя часть высоких стрельчатых окон тепло светится витражными узорами. Не знаю, что тут было прежде, столовая или гостиная, но малышам должно понравиться.
Дорик заботливо приготовил для них плетеную мебель: кроватки, столик, стульчики. Не забыл купить перины, занавеси на окна и огромный пушистый ковер, играть птенчики любят на полу. Я укладываю Виля и ухожу, присмотреть за кадетами.
В большом вестибюле, с каких обычно начинаются помещения всех подобных дворцов, на удивление тихо и пусто. Голоса слышаться только с той стороны, где, как пояснил Дор, приготовлены временные спальни для кадетов. Всего пять, одна для девушек, а остальные – для парней. Это ненадолго, на три-четыре дня, пока гоблины проверят водопроводные трубы на верхних этажах. Иначе мы вполне можем затопить весь дворец.
– Мы принесли в каждую комнату по пять перин, – рассказывал мне Дор, – у кого-то даже свободное место будет. Пусть селятся, как хотят… интересно будет посмотреть.
Вот я и смотрю.
И увиденное мне очень не нравится.
В продолговатом зале, куда выходят двери временных спален, стоит побледневший Фидди, так сильно сжимая ручку дорогого саквояжа что побели костяшки холеных пальцев. Он заметно подрастерял самоуверенности и спеси, и явно держится из последних сил, на прирожденном упрямстве.
А все остальные собрались кучками у дверей в выбранные комнаты и, судя по всему, никто не желает пускать Фидди в свою. И вот это в корне неверно.
– Что происходит? – интересуюсь сухо, пройдя в центр зала.
– У нас нет места, – хмуро заявил Джан, староста новичков.
Их на самом деле пятеро, шестой, Том, стоит среди ребят из соседней комнаты. Седьмого, молчаливого Кима, взяли в следующую спальню.
– Где есть место для Фидди? – спрашиваю учеников еще строже.
– У нас, – нехотя выдавил Шет.
– И у нас, – мрачно признался Герт, – но парни говорят, с ним жить невозможно. Он ленивый неряха, жрет в постели а огрызки бросает на пол, ночью топает как медведь, везде разбрасывает свои вещи… и постоянно оскорбляет всех вокруг. И сказать ему ничего нельзя, начинает угрожать.
– Шет, – помолчав, предлагаю временному старосте, – у меня есть идея. Выдели ему место в своей спальне. Пусть ведет себя,
