ребёнку такое ясно, то почему взрослые не могут это понять?
– Я не в курсе. Просто я космополит и мне плевать какой ты расы, внешности и пола. Если ты хороший и законопослушный, то ты будешь моим другом. А если ты фашистская мразь, то ты мразь. У меня есть друзья хрросы, ирийцы, зооморфы, альвы и другие. Я забыл главное – понятие расы. Они просто другие, поэтому я дружу с ними не ограничивая себя стереотипами. Он передо мной, он мой друг и он хороший. Почему я должен не любить его за цвет кожи, строение ушей или рога? Как ребенок, я не могу этого понять. Почему я должен ненавидеть кого-то за то, что его ненавидят взрослые. Мы хотим играть друг с другом в футбол и трахаться! Всё! – все засмеялись.
– Хорошая позиция. Может быть твоё поколение будет активнее бороться с неравенством и несправедливостью.
– Да. Я понимаю, что я мал. Я много не знаю. Но я хочу просто наслаждаться жизнью по законам в своей стране, со своими друзьями, творить и любить. Может, это наивная позиция. Но если и так, то я хочу оставаться наивным и верить в тех, кто меня окружает. Ведь мы пережили две огромные войны и ядерные бомбы, я просто хочу жить и чтобы все мои друзья и дети жили в мире и спокойствии. – некоторые из присутствующих даже прослезились, а зал снова захлопал. Сегодня я много чего наговорил. Думаю, что после такого меня ещё не скоро забудут. Может даже под цензуру попаду.
– Как же мне хочется быть наивным как и ты. Видать, я давно потерял веру в людей вокруг. Но почему-то я стал верить в тебя, Сони Вантхкайх. Я и моя студия, вся страна желает тебе удачи в твоем творчестве, порыве мысли и чувств. Буду надеяться, что твоё доброе сердце всегда будет таким и твои творения сделают мир спокойнее в это тяжелое время. Впервые за сто лет журналистской карьеры я был поражен настолько, что мои консервативные идеалы пошатнуло до трещин. Надеюсь, что у многих из тех, кто тебя услышал, произойдёт то же самое. Сегодня наша страна получила глоток свежего воздуха в лице тебя и мне даже представить не могу, что принесёт твое творчество. Возможно, ты живое чудо этого столетия, которое совершит революцию в искусстве и подчеркнёт ценность жизни каждого из нас. – он повернулся к зрителями и камере. – А вам, дорогие друзья, желаю всего наилучшего в это сложное время. С вами был Вельт Вантхкайх, Сони Вантхкайх и Ваш несменный ведущий, Катрих Хиргин. Спокойной ночи, Ирия! – меня его пожелания довели до скупой слезы. Я и не думал, что могу так задеть его душу.
Как только эфир закончлся, он закурил и посмотрел на меня.
– Для меня это был самый интересный эфир в моей жизни. – он подошел к нам с отцом и пожал руку отцу и мне. – Берегите себя. Есть ублюдки, которые точно захотят навредить вам.
– Ничего, мы справимся. Мы же ирийцы.
– Если потребуется помощь, звоните в любое время дня и ночи. – он передал нам визитки.
– Сони, ты мой кумир. Жаль, я уже стар и не увижу и половины того, что ты создашь. Но, пожалуйста, оставайся таким же. Когда-то я был таким же горящим идеей, но не таким гениальным и смелым. Да Хранит тебя Великий Дайн.
– Спасибо… – мне было очень приятно такое слышать, я был готов расплакаться.
Когда мы ехали домой, то папа был… счастлив.
– Я наговорил много дерьма, да? – папа помотал головой.
– Скорее много правды. Тебя за это рано или поздно попытаются ударить или сделать что похуже, и тебе придется держать удар. Ты родился другим, иначе мыслишь и много чего другого. Но я согласен с мистером Хиргином. Не меняйся и меняй этот сраный мир. Твоя мама гордилась бы тобой также сильно, как и я… – у меня в горле ком встал. Отец тяжело произнес последние слова. – Прорвемся, даже если меня уволят из полиции. Там же много расистов.
Дома семья встречала меня как героя. Я даже не ожидал, что все они поддержат меня. Всё-таки у них абсолютно нормальное мнение обо мне, хоть я и не похож на них.
Когда я пришёл в школу, то увидел просто колоссальные изменения. Дети начали знакомиться с теми, кто не похож на них самих. За одну ночь я стал их кумиром.
– Папа сказал, что я могу с тобой встречаться. – неожиданно сказала Каади с улыбкой и горящим взглядом.
– Почему? – я очень был удивлен её словам.
– Потому что у тебя настолько стальные яйца, что даже он не смог сказать что-то против. Он просто не мог поверить, что ребёнок так много знает и вместо осуждения высказывает свою точку зрения. Он, мать его, сказал, чтобы я равнялась на тебя. Мой папа, расист, сказал равняться на тебя. – я улыбнулся во все тридцать два.
– Кажется, бывший расист. Хоть кого-то я исправил.
– Эй, ребят! Давайте познакомимся! – Каади пошла знакомиться с группой альвов, которые тут были в меньшинстве.
“Хочешь увидеть хорошее будущее – вложи все силы в детей”. – пришла мне в голову мысль. Я улыбнулся и не мог поверить в то, что делаю. Я могу кончить как Малькольм Икс или Мартин Лютер Кинг, а может как другой борец за равные права. Но если я могу, почему бы не попытаться сделать мир чуточку лучше. Было немного страшно, но я предвкушал, что это будет интересно!
Глава 10
Глава 10
После передачи СМИ просто взорвались, разделившись на два лагеря. Одни называют меня остроухим зазнавшимся выскочкой, которому лучше ещё поучиться в школе, а другие частично или полностью согласились с моими высказываниями.
К тому же, в этом году четыре партии сцепились друг с другом в предвыборной гонке, а я затронул болезненные темы перед апрельскими выборами 75-ого года. Теперь среди основных партий началась гонка за голоса меньшинств. Некоторые начали цитировать меня касаемо кредитов для бывших сегрегированных меньшинств и местные социал-демократы накинулись на правительство, обвиняя его в ущемлении свобод и отставании от коммунистов.
Из-за резонансного интервью меня начали приглашать на различные шоу. Я
