Устроители одновременно посадили своих птиц на черту и отступили. Петухи отряхнулись и принялись недоброжелательно и пристально разглядывать друг друга, а затем, словно по сигналу, подскочили и бросились вперед, столкнувшись грудью. Полетели перья.
— Надо же… — выдохнул гвардеец. — Равные… Леворукий их побери!
— Тарнау трусит, — выкрикнул Леон.
— Вот еще, — вскинулся Наль, — он еще и не начинал.
Петухи, не обращая внимание на выкрики двуногих и бескрылых, продолжали молотить друг друга. Минут десять драка шла с равным успехом, затем серый рванулся вперед и задал красному жару.
— Тарнау, вперед! — заорал кузен.
— О, уже верхом…
— Умница!
— Разрубленный Змей, ну, что ж это такое?!
— Плакали твои денежки!
— Орел!
— Так его!
Тарнау и впрямь оседлал вернегероде, угощая его шпорами. Дик мимоходом пожалел свой тал, но зрелище увлекло. Судья ударил в небольшой колокол, и устроители разняли бойцов, высвободив окровавленные шпоры серого из красных перьев. Судья поочередно осмотрел птиц и кивнул. Помощники взяли покалеченных птиц и поставили на внутреннюю черту. И тарнау, и вернегероде выглядели не лучшим образом — окровавленные и ободранные, они казались жалкой пародией на роскошных птиц, предъявленных зрителям четверть часа тому назад. Враги стояли там, где их поставили, косясь друг на друга скорее с грустью, чем со злобой, желанья возобновить драку они не проявляли.
Судья принялся считать — десять, двадцать, тридцать, сорок…
— Если на счете «сто» петухи не вернутся в бой, — пояснил Дитрих, — их попытаются раззадорить. Не поможет — объявят ничью.
Судья кончил считать и ударил в свой колокол. Устроители взяли птиц, еще раз осмотрели и снова поставили, на этот раз не на черту, а клюв к клюву. Петухи немного постояли, напоминая пьяных, затем вернегероде бросился вперед. Один удар, и тарнау свалился и остался лежать, даже не пытаясь подняться.
— Новичкам всегда везет, — Наль улыбнулся Дику, — талов восемь ты точно выиграл, а то и все десять. О, гляньте-ка, и когда он заявился!
Дик, немного пьяный от азарта и выигрыша, посмотрел туда, куда указывал Наль, и увидел Эстебана. Этого еще не хватало! Юноша сделал вид, что не узнал своего врага, но радость куда-то улетела, зато на память пришли слова эра Августа об осторожности. Кансилльер прав, ему незачем встречаться с Эстебаном.
— Наль!
— Что?
— Я пойду…
— Почему? Из-за «навозника»?
— Эр Август велел мне с ним не связываться.
— Погоди, я с тобой!
— Не надо, тогда он сразу догадается.
— И все-таки я с тобой… Ты же без коня
— Ничего страшного. Наль, ну, пожалуйста…
— Ну, как хочешь. Я твой выигрыш заберу? Потом при встрече отдам.
— Конечно. — Дик осторожно выбрался из зала, внимания на него никто не обратил, мало ли кто и зачем выходит. Собравшимся было не до того — из корзин извлекли двух новых петухов.
4
Трактир Ричард покинул благополучно, впереди была ночь и длинная дорога, сначала не показавшаяся сколько-нибудь опасной. Дул легкий ветерок, светила Луна, город мирно спал, все было в полном порядке.
Дик прикинул, что до дома Алвы он доберется часа за полтора. Надо полагать, всяко раньше самого герцога. От мысли, где и с кем сейчас его эр, стало больно. Ричард сжал зубы и быстро пошел вниз по извивающейся среди низких домов улице, которая, впрочем, скоро кончилась. Чтобы попасть в Старый Город, требовалось пройти между аббатством святой Октавии и аббатством святого Франциска.
Шумное и оживленное днем, после захода солнца место это было совершенно пустынным. Ричард целеустремленно шагал по мокрым от выпавшей росы булыжникам, чувствуя себя все неуютнее. Полная луна на небе, темные кроны за высокими стенами, странные шевелящиеся тени вызывали в памяти то страшные сказки, то кансилльера, запретившего Дику расставаться с Налем. Теперь мысль уйти из «Шпоры» не казалась разумной — вряд ли Эстебан стал бы его задевать у всех на глазах, они больше не унары, а оруженосцы знатнейших вельмож королевства. Килеан-ур-Ломбах — Человек Чести, а Эстебан всегда умел подольститься к тому, от кого зависит.
От размышлений об Эстебане и коменданте Олларии Дика оторвала очередная тень, казавшаяся темнее прочих. Такое уже было несколько раз, и всякий раз тревога оказывалась ложной. Ричард очень надеялся, что и на этот раз обойдется, но чем ближе он подходил, тем подозрительней выглядела зловредная тень.
Напуганный кансилльером юноша снял плащ, а руку осторожно положил на эфес. Следовало проверить, как ходит в ножнах клинок, но если это и впрямь засада, он загодя обнаружит свою осведомленность, а это играет против него. Шпага в порядке, по крайней мере должна быть в порядке, хотя зря он во всем полагается на Пако, за оружием лучше следить самому. Если пронесет, он больше не станет валять дурака. Вольно ж ему было уйти раньше Наля и его приятелей, да еще пешком. Рядом со «Шпорой» был еще какой-то трактир, наверняка там можно нанять лошадь или портшез.
Налетевший порыв ветра Дик использовал для того, чтобы якобы потерять шляпу и оглянуться. Или ему показалось, или в нише, которую он только что миновал, тоже кто-то стоял. Значит, вернуться нельзя, остается идти вперед. Да, только вперед! Если засада существует, отступление ему отрезали, а если нет, его поднимут на смех. Ричард медленно шел посреди улицы, делая вид, что наслаждается вечерней прохладой и ни о чем не подозревает.
Тень раздвоилась. Нет, это не тени, это люди, стоящие в тени, и от них явно не приходится ждать ничего хорошего. Умом Ричард понимал, что нужно до последнего изображать неведение, но нервы не выдержали, и он выхватил шпагу. Лунный свет сверкнул на клинке, и в то же мгновение разбойники бросились вперед. К счастью для Дика, он успел отступить к стене, обезопасив себя с тыла. Нападающих было трое, они казались бродягами, да и вооружены были не клинками, а дубинками, но положения Ричарда это не облегчало.
Бандиты напали одновременно, и не подумав потребовать кошелек. Шпага Дика описала круг — один разбойник с проклятиями отскочил, другой, наоборот, рванул вперед, целясь юноше в голову. Ричард сделал выпад — очень простой, но удар пришелся в цель. Вспомнив уроки капитана Рута, надорец швырнул в раненого плащом, в котором тот и запутался.
Теперь воспользуемся преимуществом, каким бы малым оно ни было. Ричард прыгнул вбок и ударил. Шпага угодила во что-то мягкое, раздался еще один вопль, разбойник выронил дубинку и пошатнулся. Увы, на этом успехи Дика и закончились. Осторожный бандит зря времени не терял, а Ричард, увлекшись, отступил от спасительной стены, открывая спину. К счастью, опасавшийся стали разбойник больше думал о своей шкуре, чем об успехе, и ударил не слишком сильно. Дик отпрыгнул, еще больше отдаляясь от стены, и заметил, что к троим нападавшим присоединились еще двое. В следующий миг тьму разорвала ослепительная вспышка, за которой немедленно последовала другая. Что-то свалилось, кто-то коротко и жутко крикнул, раздался затихающий топот…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
