ценностями во взятых на копье поместьях оптиматских феодалов, и не стеснялся этого абсолютно. Он не прятал лицо под стенами Райнеке, лично допрашивал пленных, которых потом предполагалось отпустить… В общем — маэстру Чертополох окончательно выбрал свою сторону, и при этом — оказался очень полезным соратником.
— Мы что же, не будем брать замок штурмом? Не будем разрушать его? — удивился этот самый полезный соратник. — Как вы собираетесь дальше двигать флот по Рубону, имея в тылу Шарант и эскадру графа? Он ведь увел ее вверх по Сафату, и ринется или за нами в погоню, или — на соединение с Краузе, который отстает от нас не более чем на два дня!
— И вы не понимаете? — Буревестник даже потер руки. — Что ж, значит и они не поймут.
Несколько быстроходных галер и других маневренных парусно-гребных судов под общим руководством Разора и Скавра Цирюльника уже ушли вниз по течению Великого Рубона, продолжая политику выжженой земли. По расчетам Аркана — они должны были успеть впритык, предать мечам и пожарам побережье на день пути вперед и вернуться, прошмыгнув под носом у армии Краузе со всей осторожностью. Если же недоимператор успеет быстрее — что ж, ортодоксам придется сжечь корабли и идти по правому берегу Сафата пешком, налегке, туда, где…
Раздался треск и грохот, обломки и щепки от последнего камнемета полетели во все стороны, калеча и убивая солдат графа. Стоны раненых и досадливые возгласы гарнизонны солдат стали аккомпанементом для этого знакового события.
— Ай-ой!!! — заорали гномы. — Теперь они без зубов!
— Настало время испытать Агисово зелье! — скомандовал герцог, отвлекшись от мыслей о недалеком будущем. — Командуй, Ёррин, дистанция тебе хорошо известна.
— Полный вперед! — завопил Ёррин как оглашенный.
Люди прятали улыбку в уголках губ: бородатый кхазад, командующий огромным кораблем — это выглядело максимально странно. Примерно так же, как Аркан, распивающий спиртные напитки с волшебницей… После того, как шкипер «Доброй Надежды» продублировал команду Сверкера, матросы забегали, засуетились. Загремела якорная цепь зашелестели паруса, набирая ветер.
Зажигательные снаряды, которые планировал использовать Рем, летели на гораздо меньшее расстояние, их прицельная дальность была невелика. Требовалось приблизиться шагов на двести, максимум — триста. До того, как камнеметы пришли в негодность, такой маневр являлся самоубийством. Теперь же — расстреливать замок можно было опасаясь лишь случайного попадания стрел, которые защитники Шаранта выпускали, в надежде поразить хоть кого-то.
— Как думаешь, сколько времени понадобиться плотникам, чтобы восстановить перекрытия и подготовить замок к обороне? — спросил у Эрнеста Буревестник.
— Но позвольте, вы же не хотите… — вытаращился на герцога волшебник.
— Я хочу, чтобы он выгорел изнутри. Мне нравится Шарант, очень живописное место… Я бы оставил его себе, — по-хозяйски поджал нижнюю губу Аркан. — Хотите — он будет ваш?
— Что-о-о-о? — маг даже рот открыл от удивления.
— Ваши подвиги в Кесарии вполне достойны того, чтобы я предложил людям провозгласить вас баннеретом, а это — автоматическое личное дворянство. Будете владетелем Шаранта-на-Сафате, правда для этого придется принять ортодоксальную веру и принести мне оммаж, — как нечто само собой разумеющееся проговорил аскеорнский герцог.
— Но, ваше высочество… — голос Эрнеста внезапно стал сиплым. — Вы шутите?
— Ни на йоту! Вы проявили себя, вы встали на нашу сторону, вы можете вести за собой людей — что еще нужно для того, чтобы вы стали баннеретом? Разве что — знамя, но я так и представляю себе, скажем, фиолетовое полотнище и вот эти вот иероглифы с ваших перстней — золотого цвета. Неплохо будет смотрется!
— Но отсюда до Деспотии — тысяча верст! — маг еще никак не мог осознать происходящее.
— Надолго ли? — ухмыльнулся Аркан. — Вы давно видели нашего милейшего дю Валье?
— Э-э-э…
— И наверняка обратили внимание на некоего настырного пеликана, любителя рыбки, что каждые два дня ошивается на гальюнной фигуре «Доброй Надежды»?
— В каком… А-а-а-а, черт, ваше высочество, если для того, чтобы стать баннеретом, мне не обязательно принимать Клеймо и отказываться от магии, я — согласен! — выпалил Эрнест. — В остальном же — основные принципы ортодоксального вероучения и ваш образ жизни кажутся мне привлекательными и даже — близкими!
— Вот! Вот, маэстру, — Аркан повернулся к штабным офицерам за своей спиной. — Прецедент создан. Гавор, друг мой, составь послание Флавиану — ему нравятся юридические и богословские казусы. У нас есть маг, который готов принять ортодоксальную веру и присягнуть мне, каково? Видали вы когда-нибудь подобное? Благодарю вас, маэстру Чертополох, вы только что оказали мне невероятную услугу и я этого не забуду.
— Готовы для стрельбы зельем! — выкрикнул легендарный вождь Сверкеров.
— Так стреляте! Мне нужен ад за стенами Шаранта уже через час!
— Давай!!! — сосуды с зажигательной смесью полетели к замку на острове, искря и разбрасывая огненные брызги.
* * *
Белый флаг выбросили после того, как провалилась внутрь крыша центрального донжона. Это произошло на закате, аркбаллисты сделали к тому времени залпов двадцать, десант и не думал высаживаться, поджидая в лодках на безопасном расстоянии и перекусывая на виду и жарящегося заживо гарнизона.
Их стойкость вызывала даже некое уважение: дружинники графа несколько часов тушили пожар за своими спинами, стоя на стенах, опускали на веревках ведра в воды Рубона и Сафата, смешивающиеся тут меж собой. И — умирали от стрел Черных Птиц, и дротиков, которые выпускали гномы из своих орудий, когда зажигательные снаряды, подготовленные Агисом, закончились.
Так что увидев белые флаги, ортодоксы разразились радостными возгласами: они одинаково радовались и тому, что взяли Шарант без потерь со своей стороны, и тому, что такие мужественные люди все-таки сохранят жизни. Аркан лично прибыл на берег, чтобы принять капитуляцию гарнизона. Он спрыгнул прямо в воду, и пошел навстречу толпе изможденных, израненных воинов с закопченными лицами, которые выходили из ворот Шаранта. Эти мужчины поддерживали один одного, настороженно глядели на ортодоксов, и особенно — на герцога, который приближался к ним широкими шагами, закинув за плечо длинный черный плащ с багряным подбоем. Выживших было около полутора сотен, не больше.
— Маэстру, я рад, что вы сдались! Вы — достойные люди и храбрые воины. Я знаю — ваш граф не поддержал бесчинства в отношении ортодоксов, никто из вас не запятнал себя в мерзостях, и посему — я дарую каждому
