— К сожалению, нет гарантий, что исполнитель знает его имя, — скептически проговорил Рэм. — Такие люди обычно стараются оставаться в тени, действуя через подставных лиц.
— Понимаю, — кивнула я. — Но ведь вариантов не слишком много?
— Если речь идёт о борьбе за престол, то вариантов немного. Но всё равно слишком многое непонятно, — поморщился Рэм. — Допустим, кто‑то пытается отделаться от Рикардо, а уже следом и от его отца. Но кому это выгодно? Ближайший родственник — герцог Кальво. Но он уже имел возможность занять престол и добровольно от неё отказался.
— В самом деле? — удивилась я. — Когда?
— Это не секрет, хоть лишний раз и не афишируется, — отозвался Рэм. — После смерти предыдущего короля именно герцог должен был унаследовать трон. Боливер был вторым наследником.
— И что же?
— Кальво заявил, что его полностью устраивает быть герцогом и править страной он не желает. На тот момент уже было понятно, что детей мужского пола у него не будет, следовательно, передать трон сыну он не сможет. Что же касается самого герцога, учитывая его нелюдимый характер, не так уж странно, что он не горел желанием царствовать. Это только со стороны кажется, будто жизнь монарха — одно сплошное удовольствие.
— Либо у этой истории — двойное дно, и отказаться от престола ему помогли? — заметила я, обратив внимание, что Рэм напряжённо хмурит брови.
— Возможно, — не стал спорить он. — Но так или иначе, Кальво отказался от трона в пользу кузена. В таких случаях престол обычно повторно не наследуют.
— И кто же, если не Кальво?
— Тогда правление переходит к ветви, к которой принадлежат Монварод и Отарийский. Но тут всё опять‑таки сложно. Во — первых, не слишком очевидно, кто из этих двоих получит власть. По законам выходит неоднозначно. Одни считают, что первый на очереди — Монварод, поскольку он старше. Другие — что Отарийский, поскольку из их отцов старшим братом был именно отец Отарийского. Следовательно, если бы правление перешло к этой ветви при предыдущем поколении, именно Отарийские унаследовали бы престол. А во — вторых, существует риск, что троном всё же захочет завладеть Кальво.
В любом случае, кто бы ни злоумышлял против Дельтаго, существует риск, что он расчищает дорогу к престолу совершенно другому человеку.
— Сложно, — согласилась я. — Но раз так, то наиболее вероятная кандидатура — именно Кальво.
— Король доверяет герцогу безоговорочно.
По тону, которым это было произнесено, я поняла, что Рэм не испытывает той же уверенности, что и король. Тут я была склонна согласиться с Рэмом. По мне, так то, что он сказал, скорее свидетельствовало против Кальво, нежели наоборот.
— В любом случае, человека, который завладел за обедом кровью Рикардо, выследить надо, — подытожил Рэм. В его глазах заплясал азарт охотника. — И как раз сегодня я этим займусь. Хочешь присоединиться?
Я не могла видеть себя в зеркало, но почувствовала, что в моём взгляде колышется пламя точно такого же азарта.
— Мы всё как следует проверили, — вполголоса говорил Рэм, пока мы шагали по длинному пустому коридору. Лишь в самом конце лениво дежурил охранник, принявший позу бдительного стража при нашем приближении. — Нож мог подменить и кто‑то из обедающих. А вот похитить тряпку с кровью мог только слуга. Список кандидатов удалось сузить до пяти лакеев. Один из них спешно уволился и уехал из города почти сразу после тех событий.
— И он, разумеется, здесь ни при чём, — высказала свою точку зрения я. — Либо он — идиот.
— Первое, — усмехнулся Рэм. — К отъезду его подтолкнули, но сделали это достаточно аккуратно, чтобы нельзя было выяснить, кто за всем стоит. Однако мы сделали вид, что клюнули, так что того лакея 'тщательно разыскивают', а во дворце расследование якобы приостановлено.
— А вы присматриваетесь к оставшейся четвёрке? — одобрительно хмыкнула я.
— Именно. Но присматриваться мало. Поэтому вчера каждый из них получил анонимное письмо, якобы от шантажиста. Там сказано, что автор письма видел, как лакей совершил во время памятного обеда нечто крайне подозрительное. Лакею предлагается прийти в определённый час в определённую комнату, чтобы обсудить условия молчания.
— Преступник может и не прийти, — заметила я.
— Конечно. А может, наоборот, прийти невиновный, дабы разобраться, что к чему. И тем не менее это способ заставить их зашевелиться. К тому же шанс, что преступник придёт, достаточно высок.
— И ты собираешься встретиться сейчас с одним из лакеев? — догадалась я.
— Почти. Для начала я собираюсь заранее прийти на место встречи, найти укрытие и подождать. Если лакей придёт, понаблюдать за ним немного. А уж тогда решу, выходить к нему на встречу и побеседовать или сразу передать соответствующим людям.
— Поэтому ты и берёшь меня с собой? Поскольку ждать придётся в укрытии, и соответственно особого риска нет?
— Именно, — ухмыльнулся он. — А ты полагала, я позвал тебя, чтобы укрываться твоим телом от пуль?
Комната, в которую мы попали, была чисто убрана, и всё же нетрудно было догадаться, что пользуются ею нечасто. Здесь отсутствовали какие‑либо вещи, за исключением предметов мебели, ковра, пары картин на стенах и тому подобного. Ничего, что свидетельствовало бы о регулярном присутствии людей. Свечи в канделябрах — нетронутые. Ни по одной не начал стекать воск. Ни одного огарка. Что ж, именно в таком месте разумно назначать встречу сомнительного характера.
Мы осмотрелись в поисках подходящего укрытия. Гардины доходили до пола, но вариант всё равно плохой: слишком высок шанс, что они выдадут нас, покачнувшись от малейшего движения. Зато не подвёл шкаф. Как и многие во дворце, высокий, в каком легко можно выпрямиться в полный рост, фактически крохотная комнатка. В дверце предусмотрен замок, но ключ отсутствует, и через скважину можно подсматривать за происходящим снаружи. А можно и приоткрыть дверцу, оставив узкую щель, но это чуть более рискованно.
Мы забрались внутрь, и мне сразу же вспомнился похожий шкаф в комнате Лидии. Но здесь потайного выхода, похоже, не было. Да и куда он мог бы вести? Просто в коридор, как и более традиционная дверь.
Вдвоём внутри оказалось тесно. Но вполне приемлемо, учитывая, что физическая близость друг к другу в нашем конкретном случае не была в тягость. Мы ждали. И наступил момент, когда через оставленную пока щёлку до нашего слуха донесся шум шагов. Шаги звучали со стороны входа в комнату. Неспешные, как будто неуверенные. Стихли. И снова послышались, уже совсем рядом. Мы поспешили закрыться. Скрипнула дверь…
