Читаем без скачивания Алая мантия - Виктория Холт

– Сегодня вы видели, как людей подвергли казни, которую заслуживаете вы и ваш брат. Я предлагаю вам вашу и его свободу за определенную цену.

Доминго поднял голову. Надежда, блеснувшая в его глазах, являла собой жалкое зрелище.

– С этого момента вы становитесь моими слугами – вы и ваш брат.

– Мой брат, – повторил Доминго. Он слышал знакомые голоса, нашептывающие, что согласие спасет не только его, но и Бласко.

«Он сделает это, – подумал Уолсингем. – Иезуитский священник! Еще один Гилберт Гиффорд! Эта категория шпионов внушает наибольшее доверие. Как бы я мог заполучить информацию, которая помогла мне разоблачить заговор Бэбингтона, если бы иезуит Гилберт Гиффорд не согласился стать шпионом, чтобы спасти свою жизнь, как сейчас согласится этот человек?»

– Все очень просто, – спокойно заговорил Фрэнсис. – Я хочу, чтобы вы отправились в дом в Девоне, куда, как я подозреваю, тайно прибывают священники, подобные вам. Мне нужны любые сведения, касающиеся сооружаемого в Испании флота. Не рассчитывайте, что сможете обмануть меня, – за вами будут наблюдать, и, если вы подумаете о предательстве, вспомните о том, что видели сегодня. Я предлагаю вам помилование в обмен на ваши услуги. Что вы на это скажете?

Доминго не сказал ничего.

«Там он встретит женщину, на которой собирался жениться, – думал сэр Фрэнсис. – Она испанка. Испанцы в доме капитана Марча, испанцы в доме Харди. Какой-то рассадник измены! Но в Харди-Холле будет находиться Чарли Монк, чтобы держать меня в курсе дела».

Доминго молчал, прислушиваясь к спорящим внутри его голосам. Он не мог выбросить из головы варварскую сцену, которую видел на поле возле церкви Святого Джайлса. Доминго старался представить, что это происходит с Бласко, но в руках палачей видел только самого себя.

Часть шестая

ДЕВОН

1586 год

В течение нескольких недель после того, как Петрок Пеллеринг отправил ее на берег, Пилар копила в себе ненависть к нему. Она проводила долгие часы лежа на утесе и глядя на горизонт. Роберто наблюдал за ней с насмешливым выражением глаз.

Роберто был счастлив. Капитан уплыл, и в доме снова воцарился мир. Больше ему незачем было беспокоиться об отношениях капитана с его матерью. Роберто был не из тех, кто тревожится об отдаленном будущем. Присутствие капитана прекратило осквернять дом, и от него остались только воспоминания. Это полностью соответствовало желаниям Роберто.

Теперь они оба брали уроки у мистера Уэста – наставника, которого капитан нанял для обучения Пилар. Справиться с мистером Уэстом было нетрудно – он легко пал жертвой обаяния Роберто и бешеного темперамента Пилар. Оба наслаждались, отвлекая наставника от темы занятий и уговаривая его рассказывать истории о путешествиях по стране и пребывании в домах, где он обучал детей, таких же, как они. Пилар изобретала для этих детей захватывающие приключения, в которых принимали участие она и Роберто, всегда оказываясь победителями. Роберто поощрял ее в этом. Ему не нравилось видеть, как она задумчиво смотрит на море.

Пилар рассказала Роберто о своей попытке тайком остаться на борту корабля капитана Марча и о том, что ей бы это наверняка удалось, если бы не мерзкий Петрок Пеллеринг. Пилар, разумеется, расцветила свое приключение драматическими подробностями, сверкая глазами, повествовала о жестокости Петрока и клялась отомстить ему.

Лежа на скалах и глядя на море, Пилар часто воображала, как она и Роберто плавают в далеких морях, берут на абордаж испанские галеоны, захватывают сокровища, которые эти корабли везли в Испанию, и доставляют их в Англию. Пилар щедро делилась своими фантазиями с Роберто. Ей вообще нравилось делиться, и она никогда не держала ничего при себе, если только не давала обещание сделать это. Любое удовольствие уменьшалось для нее наполовину, если его нельзя было с кем-нибудь разделить.

Разумеется, в воображаемых приключениях должны были участвовать враги, и Роберто сознавал, что эта роль предназначена не столько испанцам, сколько Петроку Пеллерингу. Он знал Пилар лучше, чем кто-либо другой, и понимал, что дело не в унаследованной от матери испанской крови в жилах Пилар, а в том, что Петрок Пеллеринг не просто пресек попытку Пилар отправиться в плавание с отцом, а еще и унизил ее, и этого она никогда ему не простит.

Поэтому их воображаемый мир, полный увлекательных приключений, который казался Роберто куда лучше мира реального, сотрясало чувство ненависти к Петроку. Пилар не могла забыть, как он обнаружил ее в трюме и вытащил из-под мешков. Он нанес ее гордости смертельную рану, которую невозможно залечить.

Роберто немного беспокоило, что мысли Пилар были постоянно сосредоточены на море. Он боялся того, что может произойти в будущем, и страшился окончания их детства. Во время очередного монолога Пилар о том, как она спокойно отплыла бы на отцовском корабле, если бы не ненавистный Петрок, ему пришло в голову, что когда-нибудь он лишится Пилар. Между ними могут встать другие, которые будут разделять ее воображаемые приключения.

Если бы не Петрок Пеллеринг, Роберто уже потерял бы Пилар. Он понял, что хочет всегда быть рядом с ней.

Пилар редко приходила в Харди-Холл по главной подъездной аллее. Чаще она перелезала через стену. Ей нравилось напоминать себе о том, как они с Роберто забрались в ореховую рощу и напугали Бесс и Говарда.

Пилар нередко взбиралась на то же дерево, надеясь, что снова их напугает.

Сейчас она бежала по лужайкам, не испытывая былого возбуждения и страха, что ее обнаружат. Если кто-нибудь увидит ее, то улыбнется и скажет: «О, это опять Пилар!»

Но часовня сохраняла для нее свое очарование. Каждый раз при виде ее серых стен Пилар ощущала волнение, не зная, что она обнаружит за этими стенами. Вот и теперь, направляясь к роще, она внезапно свернула, остановилась у часовни и попыталась открыть дверь, которая оказалась запертой. Пожав плечами, Пилар двинулась к фасаду дома.

Дверь была открыта, и она вошла внутрь. В холле ни души. Ее всегда возбуждало, когда там никого не было, потому что ей начинало казаться, будто за ней кто-то наблюдает. Пилар знала, что в солярии на следующем этаже есть альков, скрытый за красными бархатными занавесями, а в стене алькова – отверстие в форме звезды, сквозь которое можно смотреть в холл. Глядя снизу, было трудно увидеть это отверстие, даже зная, где оно расположено, а тем более разглядеть, смотрит ли кто-нибудь в него.

Пилар поглядела туда и тут же вообразила, будто заметила чью-то тень. Впрочем, она всегда это воображала.

В конце комнаты на возвышении возле большого камина стоял массивный дубовый стол. Он был накрыт к трапезе. На стенах висели кинжалы и пики, шлемы, щиты, нагрудники кирас, а также знамя Харди.

Пилар казалось, будто холл напряженно ожидает каких-то важных гостей.

Она пересекла помещение, время от времени бросая взгляд туда, где находилось звездообразное отверстие.

Пилар прошла через дверь слева от камина в комнату, где часто бывала, посещая дом. Стены там были увешаны гобеленами, а за окном виднелся пустой двор.

Пилар знала, что если пройдет через дверь в дальней стене и поднимется на две ступеньки, то очутится у входа в часовню. Она чувствовала, что именно в часовне сосредоточены все тайны этого дома. Ведь именно там Пилар впервые узнала о его секретах. Она ни на минуту не забывала, как провалилась. Пилар быстро пересекла комнату и поднялась по ступенькам. Дверь в часовню была открыта. Она вошла и затаила дыхание. То, что она раньше считала столом, было накрыто красивой тканью, на которой стояла серебряная чаша. Две свечи горели на алтаре.

Пилар знала, что не имеет права находиться здесь, но не удержалась и пошла на цыпочках к алтарю. Она догадывалась, что гости, которых ожидали в доме, скорее всего ее мать и другие католики, собирающиеся исполнять в часовне священные обряды, в которых отец запретил ей участвовать.

Внезапно Пилар услышала шаги на лестнице. Прятаться было поздно, так как в часовню вошел мистер Хит. Он был одет как священник.

Увидев ее, мистер Хит замер на месте.

– Пилар?

– Добрый день, мистер Хит.

– Что ты тут делаешь?

– Я пришла повидать Говарда и Бесс. Дверь была открыта.

– Тебя тянет в часовню, не так ли, дитя мое? – осведомился он.

– Да, мистер Хит.

– Почему? Ты можешь мне объяснить?

– Из-за того, что произошло тогда…

– Это был незабываемый опыт для нас обоих.

– А также из-за самой часовни. Мне всегда кажется, будто здесь должно что-то произойти, и все этого ждут.

– Ты чувствуешь божественное присутствие. Я глубоко сожалею, дитя мое, что ты больше не приходишь ко мне за наставлениями.

– Отец запретил мне это.

– И ты хочешь ему повиноваться?