ошибался.
Я оглядываюсь вокруг с преувеличенным шоком.
― Где свидетели, когда они мне нужны? ― спрашиваю я. ― Не каждый день Антонио Моретти признает, что ошибался.
Его губы дергаются.
― Негодница. ― Он делает вдох. ― Лучия, ничего не изменилось. Я не могу гарантировать твою безопасность.
Он все еще пытается оттолкнуть меня. Но я видела шок в его глазах, когда он очнулся и увидел меня в своей больничной палате. Шок и облегчение. И воспоминания о том, как это облегчение превратилось в яростную радость, дают мне мужество остаться. Бороться за нас.
― Дело в том, что я люблю тебя. ― Я встречаюсь с ним взглядом. ― Ты можешь прогнать меня, но я все равно буду любить тебя. Я могу покинуть Венецию и переехать в, не знаю, Сибирь или еще куда-нибудь, и я все равно буду любить тебя.
― Или во Флоренцию? ― язвительно спрашивает он.
Я шокирована.
― Ты знал? Почему ты не спросил меня об этом?
― Я подумал, что ты скажешь мне, когда будешь готова. ― Он пожимает плечами. ― Это не казалось таким уж важным. Флоренция всего в паре часов езды, и у меня есть частный самолет.
― Я отказалась. Я не хочу жить во Флоренции. ― Я снова сжимаю его руку. ― Я хочу быть здесь.
― Лучия, я…
― Я не хочу безопасности, ― продолжаю я. ― Безопасность — это иллюзия. Мои родители накрыли меня защитным куполом, но мое сердце все равно разбилось. Я просто хочу тебя.
Его глаза одновременно голодные и затравленные. Внутри него бушует конфликт.
― Ты должна уйти от меня, ― выдавливает он из себя, крепче сжимая мою руку. ― Это разумный поступок.
― Этого никогда не произойдет. ― Я робко улыбаюсь ему. ― Это тот момент, когда ты понимаешь, что застрял со мной.
Он долго смотрит на меня. Я вижу тот самый момент, когда он перестает сопротивляться, потому что его глаза вспыхивают собственническим огнем. Он раскрывает объятия, и я придвигаюсь ближе и прислоняюсь к теплу его тела.
― Я никогда не застряну с тобой, ― говорит он. Он улыбается мне и проводит рукой по своему сердцу. ― Это слово означает отсутствие выбора. Я люблю тебя, Лучия. Для меня больше никого нет, маленькая воровка. Я выбираю провести свою жизнь с тобой.
По мне разливается тепло. Он заключает меня в свои объятия, и я чувствую, что наконец-то вернулась домой. Конечно, я не могу удержаться от последней колкости.
― Я все еще думаю, что ты должен вернуть Тициана в музей.
Он одаривает меня лукавой улыбкой.
― Он стоит у тебя в шкафу, cara mia. Это ты отказываешься вернуть его в Palazzo Ducale. Интересно, почему? В конце концов, Бассано, которого ты украла у Пауэлла, уже вернулся в Турин.
Я чувствую, что краснею.
― Я была занята.
Его губы подергиваются.
― Конечно. Жаль, что ты украла его у меня. Если бы ты этого не сделала, я бы подарил его тебе в качестве свадебного подарка. Теперь мне придется придумать что-нибудь другое.
У меня открывается рот. Это что…
― Видела бы ты свое выражение лица. ― Антонио тихонько смеется над моей реакцией. ― Кстати, это не настоящее предложение. Будь я проклят, если буду просить любимую женщину выйти за меня замуж в больничной палате. ― Он касается поцелуем моих губ. ― Считай это репетицией.
― Если это репетиция, ― говорю я, ― то уверена, что само событие мне очень понравится.
Мое сердце переполняется радостью, и я обнимаю Антонио так крепко, как только осмеливаюсь. Больше никаких страховочных сеток — они мне не нужны. Я наконец-то готова к прыжку веры. Мы будем жить долго и счастливо.
ЭПИЛОГ
Лучия
Антонио выписывают в канун Рождества. Предложение — настоящее, как настаивает Антонио, — происходит на Рождество. Мы лежим вместе в постели после скромных праздников, когда он достает из прикроватной тумбочки маленькую коробочку и раскрывает ее.
― Вот оно, ― говорит он. ― Настоящее предложение. Помни, ты уже сказала «да». ― Он протягивает мне кольцо. ― Да?
Я в шоке смотрю на свое обручальное кольцо. Центральный овальный рубин окружен бриллиантами и филигранью. Оно выглядит как антикварное, но одновременно кажется, что дизайн вне времени. Камень ловит свет и сияет, как огонь.
Как и браслет, который он мне подарил, он идеально сочетается с кулоном моей матери.
Как?
Я приподнимаюсь на локте.
― Как давно он у тебя?
Он загадочно улыбается.
― Антонио, ― говорю я, мой голос повышается. ― Серьезно, как давно? ― Он сказал, что заказал браслет в день знакомства со мной. Он ведь не заказал кольцо в то же время? Я не могу решить, будет ли это самым романтичным жестом на свете или поведением, похожим на преследование.
Немного из колонки А, немного из колонки Б.
― Я не могу раскрыть тебе все свои секреты, ― говорит он с ухмылкой, но все же сдается. ― Знаешь ли ты историю кулона твоей матери?
Я сдерживаю улыбку и притворяюсь невежественной.
― Какую историю? — Мой отец подарил его ей на свадьбу.
Он морщится.
― Черт. Теперь я разрушу твои иллюзии.
Он выглядит виноватым, а я не хочу расстраивать его. Врачи убьют меня, если он снова окажется в больнице.
― Как бы ни было заманчиво видеть, как ты корчишься, я уже знаю, что он украл кулон для нее.
Он откидывается на подушку.
― Ты заставила меня поволноваться, ― говорит он. ― Когда я перестану чувствовать себя так, будто меня переехал грузовик, я заставлю тебя заплатить за это, cara mia. ― В этих словах звучит восхитительное
