— Но это же всё сказки, господин Чарнота! — пожал плечами Хохлов.
— Эти атланты, господин Хохлов, были рождены, чтоб сказку сделать былью. Вот они ее и сделали на нашу с вами голову. Сколько вам заплатил Варлав за участие в столь сомнительном мероприятии?
— Я был ему должен пятьсот тысяч долларов. Он вернул мне расписку.
— Дешево вы купились, господин Бонапарт.
— Но он сказал, что это просто научный опыт. Игра в виртуальном пространстве.
— А вы любите компьютерные игры?
— А что в этом плохого?
— Да ничего. Все мы, в сущности, дети и игра — наше любимое занятие. Ну что ж, господа, играть так играть. Предлагаю вам вступить в отряд славного рыцаря Вадимира.
— Это кто ж такой? — удивился Закревский.
— Ваш покорный слуга.
Я сильно сомневался, что от моих новоявленных соратников можно ждать доблести в бою, но для придания блеска моему имиджу они, безусловно, годились. К сожалению, мы не были вооружены соответствующим образом. А это большой недостаток на острове Буяне, где встречают людей именно по одежке. Прежде всего это касалось именно меня, ибо рыцарь без меча — это всё равно что домохозяйка без вязальных спиц. Всё-таки мы рискнули углубиться в лес по едва заметной тропинке, поскольку стыть истуканами у входа в подозрительный тоннель было совершенно бессмысленно.
Лес встретил нас дружелюбно, но без падений не обошлось. Ходить по лесу, да еще в ночную пору, — это особое искусство, которым никто из моих спутников-горожан не обладал в полной мере. В результате господин Закревский повредил о подвернувшийся сук руку, Цезарь порвал свою роскошную тогу, а Бонапарт потерял треуголку. Все эти печальные события сопровождались руганью людей, обиженных судьбой, обстоятельствами и коварным злодеем Варлавом. Именно в адрес Варлава и изрыгались в большей степени нехорошие слова, и была надежда, во всяком случае у меня, что он сейчас икает, беспрерывно поминаемый неразумно доверившимися ему простофилями.
Светало. Проснувшиеся птички зачирикали у нас над головой, что сразу же настроило меня на лирический и местами мажорный лад. Мои спутники моего радужного настроения не разделяли и даже принялись глухо роптать по поводу трудностей пути и голодных желудков. Они почему-то решили, что раз рыцарь Вадимир принял их в свою свиту, то должен обеспечить им приятный досуг и приличное питание.
— Я, господа хорошие, не просто рыцарь, я странствующий рыцарь. Какие, собственно, к нашему брату могут быть претензии?
— Чтоб ты провалился, Чарнота, — запыхтел Хохлов. — А еще демоном называешься.
— От Наполеона слышу, — не остался я в долгу.
— Всё, — сказал Закревский, опускаясь на пенек, — я больше не могу. Прошу учесть, господа, что у меня изношенный организм и подобные переходы мне уже не под силу.
— По-моему, там впереди, за деревьями, какое-то здание, — указал перстом не потерявший присутствия духа Цезарь.
— Это не здание, Вацлав Карлович, — поправил я его, — это замок Руж, в котором я совсем недавно убил зверя апокалипсиса.
При виде знакомого замка я вздохнул с облегчением, ибо в логове старого рыцаря Гийома мы могли найти не только приют, но и пищу. Я не стал ломать голову над тем, как здесь оказался замок, который по всем приметам должен был находиться в другом месте. В конце концов, мы находимся на острове Буянее, а здесь возможны любые перемещения.
— А нас туда пустят? — выразил сомнение Хохлов.
— Мне за вас стыдно, господин Бонапарт, — укоризненно вздохнул я. — По-вашему, доблестный рыцарь Гийом де Руж способен отказать в приюте своему странствующему собрату?
— Я бы отказал, — сказал со свойственной всем римлянам прямотой Цезарь. — Уж очень вы подозрительный тип, Чарнота.
Но Вацлав Карлович ошибался, скажу более — он был посрамлен в своем некрасивом намерении оболгать нанимателя, ибо рыцарь Вадимир был принят в замке Руж с великим почетом. К слову, челяди в замке Руж за это время сильно прибавилось. И кроме знакомых мне Жана, Жака и Марии по двору и залам замка бегало еще десятка два расторопных вассалов, готовых услужить гостям своего сюзерена.
— Рад приветствовать в своем замке доблестного воителя, рыцаря Вадимира, сына Аталава, — торжественно произнес благородный Гийом. — Я никогда не забуду вашей услуги, дорогой друг.
— Какие пустяки, — равнодушно махнул я рукой, словно драки со зверями апокалипсиса были моим повседневным занятием. — Вы извините, дорогой Гийом, что мы нагрянули к вам без приглашения. Гроза застигла нас на привале. Перепуганные кони сорвались с привязи и ускакали, унеся с собой наше оружие и припасы. Пропал даже мой драгоценный меч Экскалибур. Можете себе представить всю степень моего огорчения.
Благородный Гийом и отец Жильбер сочувственно зацокали языками, исподтишка посматривая на моих спутников. Потом рыцарь спохватился и, движимый состраданием к моему горю, преподнес мне старинный меч, очень хорошего закала, добытый в битве с коварными нурманами. Я меч принял с благодарностью, чмокнул, как водится, его лезвие и тут же прицепил оружие к поясу, вернув себе тем самым статус грозного воителя.
— Мои друзья, — махнул я рукой в сторону своих спутников. — Господин Бонапарт…
— Итальянец? — почему-то насторожился Гийом.
— Скорее корсиканец, — поправил я его. — Господин Закревский, магистр Белой Магии, и господин Крафт, врач, сиречь лекарь.
— Рад приветствовать вас в своем замке, — вежливо поклонился благородный Гийом, бросив при этом настороженный взгляд на актера. — Прошу к столу, дорогие гости.
К чести гостей, упрашивать они себя не заставили и в мгновение ока заняли места на неуклюжих деревянных лавках.
Я бы не назвал обед, приготовленный поварами благородного Гийома, изысканным. Пища была простая, но сытная, и мои проголодавшиеся спутники в два счета смели ее со стола. Особенно усердствовал артист Закревский, который при мелких своих габаритах и худобе отличался прямо-таки невероятной прожорливостью и такой же предосудительной склонностью к горячительным напиткам.
— А я слышал, что магистры питаются только акридами, — вздохнул отец Жильбер, словно бы между прочим.
— А что это еще за акриды? — удивился Закревский.
— Саранча, — пояснил священник.
Мне показалось, что почтенный кюре заподозрил в моем спутнике еретика и чернокнижника. Отчасти это было верно, тем не менее я счел своим долгом заступиться за актера. В конце концов, подобное подозрение бросало тень и на мою во всех отношениях безупречную репутацию.
— Господин Закревский большой специалист по изгнанию бесов и прочей досаждающей приличным людям нечисти. Мне сдается, что его присутствие в ваших краях будет небесполезным. Как я слышал, у вас здесь опять пошаливают.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
