И при этом оставался месье Сен-Котейль совершенно не высокомерным, доброжелательным человеком, всегда открытым для соседей. Одним он посоветовал очень хорошего мебельщика. Другим помог проделать реконструкцию в саду. Третьему ссудил денег – под честное слово, без процентов.
Одним словом, Альбан Сен-Котейль был человеком серьезным и очень полезным для квартала. Одни считали его крупным государственным чиновником на пенсии, другие – предпринимателем, который долго жил в колониях. Третьи – аристократом, чье происхождение невероятно и загадочно.
Сейчас он ехал домой, прикидывая: четыре часа утра… еще часа четыре он поспит. А потом уже начнет делать звонки, приводя в действие десятки вооруженных людей во всех концах европейского материка. Одним из тех, кому должен был звонить Сен-Котейль, был Филипп Маур, но конечно же, никак не Этьен Лакомбат и другие люди того же уровня.
Сен-Котейль ехал, совершенно уверенный в самом себе, в своей организации, в собственной безопасности. Он знал, что ни одна живая душа не знает о его работе… кроме тех, конечно, кому полагается знать. Что даже тамплиеры до него никогда не доберутся. И что если даже кто-то когда-то и узнает, кто он на самом деле – все равно никто не посмеет его и пальцем тронуть.
Еще Сен-Котейль хорошо помнил, что в доме напротив его собственного живут отец и сын, приехавшие из колоний, и что к ним часто заходят, порой остаются ночевать старые однополчане. Всегда само собой получалось, что эти однополчане оставались ночевать у друзей всякий раз, когда он уезжал на машине. Если бы кто-то полез в дом Альбана Сен-Котейля в его отсутствие, соседи непременно заметили бы нарушителя чужих владений. А ведь эти бывшие офицеры Иностранного легиона – люди бешеные!
Во всем, что Сен-Котейль знал так хорошо, он мог бы очень усомниться, если бы мог наблюдать происходящее всего час назад, в самый глухой ночной час. Но видеть он ничего не мог, «третьего глаза» у Сен-Котейля не было, а мобильные телефоны пока не успели изобрести. И потому Сен-Котейль поступил, как обычно: оставив машину во дворе, испытывая приятную истому во всем теле, он открыл дверь своим ключом и вошел в дом.
В ту же самую минуту вошедшего сильно толкнули в спину, так, что гибкий, тренированный Сен-Котейль просто растянулся на полу. Тут же вспыхнул свет, а на спину Сен-Котейлю обрушилась немалая тяжесть. В следующие мгновения руки матерого злодея оказались заломлены за спину и их начали связывать, ноги тоже держали и вязали, а в рот начали тыкать чем-то вонючим и гадким. Альбан Сен-Котейль завопил – и лучше бы он этого не делал, потому что вонючее и гадкое – половая тряпка для вытирания ног – тут же оказалось у него во рту, после чего он мог разве что мычать. Пиджак с него срезали, причем записная книжка оказалась в руках у одного из заполнивших прихожую людей, а брюки и трусы спустили аккурат до колен.
– Сюда его!
Судя по тому, что мог видеть Сен-Котейль, его втащили в холл, швырнули на пол около камина. И тут же навалились вдвоем, буквально не давая шевельнуться. А третий, разрывая тело, втиснул в задний проход что-то очень твердое и острое. Сен-Котейль не мог знать, что это – осиновый кол, но это острое протиснули глубоко внутрь его тела и потом долго крутили и вращали, рывком вынимали и резко вставляли опять. Обливаясь потом, извиваясь, пытался освободиться Сен-Котейль и, конечно же, освободиться не мог. Только раз он ухитрился вскинуть голову, но все что увидел – это нескольких стоявших возле него людей самого неласкового вида.
А потом кол опять засунули в него, вогнав сантиметров на десять, причиняя немыслимую боль. И тогда Сен-Котейль услышал над собой:
– Где твой навигатор? Где навигатор и как его зовут? Если скажешь, кивни.
Чисто инстинктивно Сен-Котейль замотал головой и тут же буквально взорвался от нечеловеческой боли: кол стали вгонять еще глубже. Прозвучал тот же вопрос.
Как могло такое случиться?! Где его люди?! Что с ними?! Что вообще происходит?!
Сен-Котейль закивал головой.
– Если ты заорешь, мы опять заткнем тебе рот и будем делать то же самое. Ты понял?
Сен-Котейль кивал, насколько позволяло положение головы.
– Если обманешь, будет плохо. Подумай и потом еще кивни.
Сен-Котейль снова кивал, и тогда изо рта вытащили кошмарную тряпку.
– Ну? Где твой навигатор и как его зовут?
Некоторое время Сен-Котейль просто не мог говорить: он был слишком занят, он дышал. Но когда смог говорить, задал самый идиотский вопрос, какой можно было придумать:
– Вы кто?!
Как ни странно, он получил на свой вопрос вполне исчерпывающий ответ:
– Мы патриоты. Мы тамплиеры.
И тут же вопросы:
– Где навигатор?
Сен-Котейль завопил… вернее, он только начал крик, потому что при первом подобии звука его пнули в бок с такой силой, что крик сам собой тут же прервался. Сен-Котейль мучительно застонал, разинул рот… и тут же кляп очутился внутри – смрадный, полный кусков грязи, жуткий. И кол опять впился в него.
– Ты обманул нас, за это получишь. Раскрывай рот, только чтобы сказать, где твой навигатор.
Петя не выдержал и отвернулся: подальше от этих безумно распяленных глаз.
– Ты скажешь, где твой навигатор?
«Да! Да!» Сен-Котейль кивал, стараясь быть как можно убедительнее.
– Ладно, попробуем еще раз.
– Его зовут Соломон Мерье, – просипел Сен-Котейль. Ему казалось, зад разорвали на части. – Он живет в Орсэ. Отпустите меня!
– Клиент говорит правду? – обратился Селье к Пете на русском языке. Этот язык был так же понятен Сен-Котейлю, как карканье ворон и вой волков. Он понял только вопросительную интонацию.
– Врет, – уверенно произнес Петя, и грязная тряпка тут же начала втискиваться в воспаленный, измученный рот.
– Не надо!!! – Сен-Котейль добился только одного: ему нажали позади челюстей и все же засунули тряпку.
Спустя еще минуту он с ужасом почувствовал, что теплое подтекает ему под ноги и живот. Мир начал меркнуть перед глазами. Тут же ледяная вода хлынула на голову Сен-Котейля.
– Ты уже образумился? Или продолжим?
Сен-Котейль только кивал. Он чувствовал, что больше не выдержит, что задыхается, что ему очень жалко себя.
– Ты уже два раза кивал, и я тебя жалел. Ты соврешь третий раз?
Обливаясь потом и кровью, Сен-Котейль закивал, ужаснулся и отчаянно стал мотать головой.
– Попробуем спросить в третий раз. Но если обманешь, мы загоним тебе кол и не вынем. А я начну срезать твою кожу ножом на заду. Ты понял или повторить еще раз?
«Понял! Понял!» – все кивал и кивал Сен-Котейль.
– Ты не врешь?
Сен-Котейль отчаянно мотал.
– На всякий случай…
Кол опять заходил внутри его тела, и опять был обморок, вода.
– Ну, вынуть кляп?
Сен-Котейль снова кивал.
– Последний раз… Говори, где твой навигатор и кто он?
Сен-Котейль еле выдохнул имя. Продышался и выдохнул место.
– Ты не соврал?
– Нет… – натужно просипел Сен-Котейль.
– Не врет? – уточнил Селье у Пети.
– Кажется, нет…
Франсуа Селье сделал знак. Альбана Сен-Котейля подняли, деловито стали привязывать к решетке собственного камина. Стоять он не мог, нелепо висел на веревках. В камине так же деловито разложили поленья, растопку.
– Подумай еще раз, – обратился Селье к распятому на решетке. – Подумай… Потому что если ты соврал, я вернусь и разожгу в камине огонь. Это будет не сильный огонь, не надейся; ты будешь поджариваться несколько дней.
Селье внимательно разглядывал Сен-Котейля, как какую-то диковинную птицу. Тот мычал и мотал головой.
– Не соврал?
Мычание, мотание.
– Сейчас мы едем к твоему навигатору… Если ты сказал правду, у тебя будет одна судьба. Если соврал – совсем другая.
И без того потная физиономия Сен-Котейля буквально истекала потом, выпученные глаза окончательно обезумели. Петя с огромным облегчение вышел на свежий воздух. Он понимал, что и такими делами заниматься приходится; по сути, Франсуа просто избавил его от самой отвратительной работы. Но так приятно было выйти на влажный предутренний ветерок из холла, пропитанного кровью и кислым смертным потом. Туда, где никто не стонет и не корчится, где ветер несет облака с близкого океана, шевелит желтеющей листвой. В гулкой серой тишине утра деловито и красиво пели птицы.
– Самое невероятное… – Остановившийся рядом Селье раскуривал сигарету. – Самое невероятное, что, оказывается, я знаю навигатора боевой организации Приората уже больше пятнадцати лет.
– Это не самое невероятное, – пожал плечами Петя. Он так привык к чудесам, что уже ничему не удивлялся. – Самое интересное, похоже, нас еще ждет впереди.
Петя сам еще не знал, до какой степени он прав.
– Его не застанешь сейчас дома, – задумчиво произнес Селье. – Этот парень уже в другом месте…
